Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

Я подошла к окну и задернула плотную штору. Свет дня сейчас казался мне слишком ярким, слишком разоблачающим.

— Папа, бесплатные лекарства в этом мире горчат сильнее всего. — Мой голос прозвучал жестче, чем я планировала. — Дядя Сяо никогда не отличался щедростью. Чтобы он потратил долг такого ценного кадра на благополучие невестки? Скорее небо упадет в Янцзы.

Отец выпрямился, его взгляд стал инспекторским — острым и холодным.

— Ты думаешь, Фань дает ей что-то не то? Но лекарь Фань вытащил ее из того приступа, когда даже столичные светила разводили руками!

— Именно. — Я развернулась к нему. — Он купил наше доверие. А теперь вспомни: как долго мама чувствует себя «почти здоровой», но при этом совершенно зависимой от его ежедневных визитов и этих странных темных пилюль? Стоит ему пропустить день — и ей хуже. Это не лечение, папа. Это поводок.

Отец резко встал, опрокинув чашку с остывшим чаем. Темное пятно расползлось по скатерти, как дурное предзнаменование.

— Зачем им это?! Мы одна кровь! Если с твоей матерью что-то случится…

— Если с ней что-то случится или если она будет болеть ровно столько, сколько нужно дяде, ты станешь очень сговорчивым, — перебила я. — Дядя Сяо лишь ширма. У него не хватило бы ума и влияния найти человека уровня Фаня. За ним кто-то стоит. Кто-то, кто хочет держать старшего инспектора Ли за горло, используя жизнь его жены. И одновременно с этим некто пытается снова свести Юханя с праведного пути, на который мы с трудом его вернули. Не слишком ли много совпадений, пап?

Сказала — и у самой в груди напряженно дернулась какая-то струна. В прошлой жизни они все погибли. Все, кого я любила. И вот теперь я вдруг подумала: а только ли то, что я стала императрицей, так повлияло на мою семью? Почему теперь неприятности начались так рано? То есть дядину семью я и в прошлый раз подозревала, не зря же вылила их подарочный суп. Но я думала, это из-за денег, которые они унаследовали после того, как вся старшая ветвь Ли сгинула. Только вот не слишком ли сложная комбинация для простых стяжателей?

— Пап, если мы не будем действовать быстро и жестко, все может очень плохо кончиться.

— Что ты имеешь в виду? — Отец нахмурился.

— Лекаря трогать пока опасно. Но вот дядя… а также господин Нин. Они мелкие сошки. Что, если пойти напролом? Попросту захватить, припугнуть и допросить?

— А-Линь, где ты такому научилась?! Это противозаконно! — Папа был просто в шоке.

— Я знаю… а что делать? Как мы можем защититься по закону? У нас никаких доказательств, одни подозрения. А опасность все ближе. Мама уже страдает, Юханя мы на самом деле едва не потеряли целых два раза. Мы не можем долго колебаться!

— Да как ты предлагаешь их захватывать? — Отец схватился за голову. — Ну ладно дядю твоего. Он уже в поместье, шума много не будет. И потом можно объявить его больным… Боги, что я предлагаю… но господин Нин?! Он же слушать ничего не станет и сам сразу побежит жаловаться!

— Если сможет. — Я недобро улыбнулась. — Пап… давай будем откровенными. Или они, или мы.

Глава 36

Привычный мир отца, выстроенный на кодексах, печатях и параграфах, трещал по швам под напором моей ледяной решимости.

— В Запретном городе не бывает «почти» врагов, папа. Там либо ты наступаешь на горло, либо наступают тебе. И раз уж тень этого города накрыла наш дом, мы должны играть по его правилам.

— Господин Нин… его нельзя просто выкрасть, А-Линь, это безумие! — прошептал отец, но в его голосе уже не было прежнего возмущения. Только страх и лихорадочный поиск выхода.

— Выкрасть — нет. А вот пригласить на «конфиденциальный разговор» по поводу отзыва иска и окончательного урегулирования брачного контракта — вполне. Он придет, папа. Он жаден, он захочет выторговать себе напоследок хоть какую-то выгоду. А когда он окажется в нашем павильоне, за его спиной встанет Шэн.

При упоминании телохранителя отец непроизвольно вздрогнул.

— Твой варвар… он справится?

— Он не варвар, папа. Он инструмент. И он гораздо эффективнее всей городской стражи, потому что ему не нужно зачитывать указ, перед тем как свернуть шею. Но убивать никого не придется. Достаточно того, что они увидят: мы знаем больше, чем им кажется.

Я сделала паузу, давая отцу осознать масштаб падения. Он, старший инспектор Ли, образец добродетели, сейчас соглашался на тайное похищение и допрос.

— Сначала дядя, — продолжила я. — Прямо сейчас. Он в гостевых покоях, ждет, когда «лечение» подействует на маму. Пусть Шэн привезет его в подвал западного флигеля, там нас никто не услышит. А лекарь Фань должен думать, что все идет по плану. Гусян продолжит забирать у него пилюли, но мама их больше не коснется.

— А если ей станет хуже без них? — В голосе отца послышались слезы.

— Станет. На день или два. Это будет ломка, папа. Но лучше пусть она кричит от боли сейчас, чем тихо угаснет через месяц, оставив нас марионетками в руках убийц.

Отец медленно опустился на стул и закрыл лицо руками. Его плечи мелко дрожали. Я подошла и положила ладонь ему на плечо.

— Я все возьму на себя, папа. Тебе нужно только одно: когда мы приведем их, ты должен быть инспектором. Не братом, не сватом, а судьей, который уже вынес приговор. Они должны поверить, что живыми отсюда не выйдут, если не назовут имя кукловода.

Я вышла из кабинета, не дожидаясь ответа. В коридоре меня уже ждал Шэн. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Повязка на плече чуть потемнела от свежей крови, но в целом я видела, что ничего страшного.

— Слышал? — спросила я коротко.

— Каждое слово, госпожа. — Он оттолкнулся от стены. — Дядю взять сейчас?

— Сейчас. Тихо. И приготовь «инструменты». Не для дела, для вида. Такие, как дядя Сяо, ломаются от одного запаха каленого железа.

Шэн усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, от чего мне самой стало неуютно.

— Как прикажете.

Он ушел бесшумно, как тень, растворившись в темноте коридора. Я осталась ждать, прижимаясь спиной к холодной стене. В доме было тихо, только где-то в дальнем кухонном крыле еще слышалась возня — посудомойки заканчивали с уборкой. В матушкиных покоях было темно и тихо.