Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

— Это моя работа, молодой господин. Знать слабые места — значит выживать.

Мы пробрались под стеной быстро и слаженно. Шэн подхватил меня под локоть, когда я встала, и на мгновение его рука задержалась на моей талии чуть дольше, чем того требовали приличия. Это еще… что?! Ладно, потом подумаю.

— Павильон Нин Ваньцин вон там. — Я указала на изящную постройку, окруженную прудом с лотосами. Свет в окнах не горел, но на террасе маячила фигура стражника.

— Я отвлеку их. — Шэн кивнул Юханю. — У вас будет пара минут, чтобы проскользнуть внутрь незамеченными. Потом ровно через две палочки благовоний я создам вам возможность выскользнуть. Не пропустите сигнал.

— Ты что, бессмертный? — Юхань фыркнул, но Шэн уже исчез, словно растворился в ночном тумане.

Через мгновение со стороны кухни раздался грохот падающих медных тазов и чей-то вскрик. Стражник на террасе встрепенулся и, выхватив меч, бросился на шум.

— Скорее! — Я толкнула брата в спину.

Мы ворвались в павильон через боковую дверь. Внутри пахло сандалом и… лекарствами. Горький, удушливый запах, который я узнала бы из тысячи. Тот самый, что исходил от одежды «лекаря Фаня».

Юхань бросился к кровати, где под балдахином лежала тонкая фигурка.

— Цин-эр! Цин-эр, это я! Что с тобой?!

Девушка вздрогнула и приподнялась, ее глаза в полумраке казались огромными на бледном лице. Она смотрела на Юханя как на призрака.

— Юхань?.. — Ее голос был едва слышен. — Ты… ты пришел? Но отец сказал, что ты отказался от меня… что ты проиграл наше будущее в «Золотом карпе»… и выбрал себе в наложницы двух девушек из цветочного дома…

— Это ложь! — Юхань упал на колени перед кроватью, хватая свою первую юношескую любовь за руки. — Цин-эр, клянусь небом, я не проигрывал! И никаких наложниц не брал! Меня подставили!

— А письмо? — Она всхлипнула, указывая на стол, где лежала копия злополучного разрыва. — Там твой оттиск… А мне велели поставить свой, иначе… иначе папе не дадут должность в министерстве… Я отказалась, но мой палец окунули в краску и приложили насильно…

Я подошла ближе, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит, торговля должностями и жизнями детей. Старая как мир схема, которую во дворце оттачивали до совершенства.

— Кто заставил твоего отца разорвать помолвку? — спросила я, подходя к окну. — Кто привел лекаря, после визита которого тебе стало хуже?

Глава 33

Увы, сразу получить ответ на этот вопрос у меня не получилось. Потому что молодежь же… Юханю почти семнадцать, Цин-эр примерно столько же, у них любовь, трагедия и юношеский максимализм.

Мой тупоголовый братец, только почуяв угрозу потери, начал о чем-то задумываться. Ваньцин же просто в раздрае, ее все вокруг замучили, а вести о похождениях братца и вовсе добили. Неудивительно, что вместо внятного отчета мы первым делом получили скандал влюбленной парочки.

— Это из-за тебя! — Ваньцин всхлипнула, и слезы, которые она сдерживала все это время, хлынули ручьем. — Ты… ты ходил к этим… к девкам! Мне рассказали! Все вокруг только об этом и болтали, а на меня смотрели с таким гадким сочувствием! Ты кутил с дружками, пил вино и… и…

Она не договорила, закрыла лицо ладонями и затряслась всем телом. Юхань застыл. Его лицо, еще минуту назад бледное от тревоги, теперь стало серым — цвета уличной грязи после дождя.

— Цин-эр… — выдавил он.

— Не зови меня так! — Она отняла руки от лица, и в глазах ее была такая боль, что я невольно сжала кулаки. — Ты обещал! Ты обещал моей маме, когда она умирала, что будешь беречь меня! Что не посмотришь на других! А ты… ты…

Она отвернулась к стене, плечи ее ходили ходуном. Юхань опустился на колени прямо у кровати, как перед алтарем.

— Я был дураком, — сказал он глухо. — Не просто дураком — скотиной. Я думал, что взрослый, что мне все можно. Мои глупые друзья надоумили, сказали, что это… что это нормально для мужчины. Что так все делают. А я…

Он замолчал, сглотнул.

— Я даже не хотел. Честно. Я просто… боялся, что они назовут меня тряпкой. Что скажут, что я подкаблучник. Что я не мужчина. Я хотел им доказать, что я… что я тоже…

Он не договорил. Сжал пальцы в кулаки так, что побелели костяшки.

— А потом было стыдно. Так стыдно, что я не знал, куда деться. И я заливал этот стыд вином. А вино вело к новым глупостям. И поехало.

Ваньцин всхлипнула, но не обернулась.

— Ты предал меня, — прошептала она. — Даже не в чужой постели — в голове. Ты выбрал их мнение, а не меня.

— Знаю. — Голос брата в очередной раз дрогнул. — Знаю, Цин-эр. Мне нет прощения. Но я… я клянусь тебе. Не богами, не предками, даже не небом — собой. Своей жизнью. Если я еще раз — хоть раз — посмотрю в сторону цветочных женщин с подобным интересом, если сяду за игорный стол, чтобы развлечься, пусть у меня руки отсохнут. Пусть язык онемеет. Пусть…

— Не надо. — Цин-эр дернулась и почти обернулась. — Не клянись так, это…

— Надо. — Юхань упрямо мотнул головой. — Ты должна знать. Я был самонадеянным идиотом. Гордыня, глупость, трусость — все это про меня. Но я больше не позволю этим демонам мной командовать. Я теперь знаю, чем это пахнет.

Он поднял на свою невесту глаза — красные, мокрые, но без той пустоты, что была всего час назад.

— Я не прошу тебя простить меня сразу. Я даже не прошу верить мне на слово. Но дай мне шанс доказать. Дай мне время. Я стану тем, кого ты заслуживаешь. Даже если это займет всю жизнь.

Ваньцин медленно повернулась. Посмотрела на него — на коленях, с мокрым лицом, в сбившихся пыльных одеждах.

— Дурак, — прошептала она. — Ты всегда был дураком.

— Твоим дураком, — поправил он. — Если ты еще согласна…

Цин-эр шмыгнула носом и протянула руку. Юхань схватил ее, прижал к губам, а потом уткнулся лицом в ее ладонь и замер. Она другой рукой погладила его по голове, неумело, как маленького.

— Еще одна девка, — сказала она тихо, — и я сама тебе руки отрежу. Не дожидаясь кары небес.

— Договорились, — глухо ответил братец.

— Все это хорошо, детки, — прервала я их идиллию. И почувствовала себя ужасно старой бабкой, а вовсе не сестрой, которая на четыре года раньше родилась. — Но разговоры мы оставим до более подходящих времен. Цин-эр, боги с ним, с моим первым вопросом, на который ты не ответила, скажи другое: ты согласна покинуть поместье Нин