Расколы и припевы - Девни Перри

Я чувствовала взгляд Грэма на своих плечах, когда мы сидели в ряду напротив него. Я отказывалась поворачиваться и смотреть ему в лицо, но все же рискнула взглянуть на Колина, у которого отвисла челюсть, когда он уставился на Джонаса.

В комнате было тихо, если не считать приглушенного шепота. Мы сидели молча, и я крепко сжала руку Джонаса, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки. Затем, ровно в десять часов, папа появился из двери, которая вела в его кабинет, и начал службу.

С сияющими глазами он говорил о своей матери с любовью и обожанием. Он прочитал некролог, который она написала сама, и который заставил зал рассмеяться, потому что это было так… по-нэновски.

Затем, после одной молитвы, папа нашел меня в толпе и кивнул.

Я поднялась на сцену, расправив плечи и с дрожащими пальцами. Когда Грэм не встал, папа посмотрел на нас обоих, но просто слегка покачал головой, когда я села за пианино.

Ради Нэн.

Это было ради Нэн.

Я могла сделать это ради Нэн.

Вот только я не могу этого сделать.

Я заставила свои пальцы коснуться холодных клавиш. Проглотила жжение в горле.

Я могла это сделать. Я сделаю это.

Без слез. Я снова сглотнула. Без слез.

Потом я совершила ошибку, посмотрев на толпу. У мамы задрожал подбородок. Глаза Уокера покраснели. Бруклин плакала.

А Колин… Мое сердце разбилось. Плечи Колина тряслись, когда он плакал, уткнувшись лицом в грудь отца.

Мое горло горело, а руки дрожали. Что я здесь делала? Я не могла петь. Как Грэм мог отправить меня сюда одну? Как он мог так унизить меня? Черт возьми, он должен был сидеть рядом со мной. Он должен был быть здесь, чтобы играть, когда я не могу. Петь, когда я не могу дышать.

Если бы он был здесь…

Если бы он был здесь, я бы не спела.

Он знал это. Он знал, что я положусь на него. Вот почему он отправил меня сюда одну.

Я обвела взглядом лица, которые смотрели на меня, ожидая, когда я начну играть, и нашла его.

Мир исчез. Скамьи опустели, и боль утихла.

Он отправил меня сюда не одну. Он знал, что единственный способ для меня спеть, исполнить желание Нэн, — это посмотреть в толпу и увидеть его лицо.

Мои пальцы надавили на клавиши, и я набрала полную грудь воздуха, первая нота вышла с хрипотцой. Нэн бы понравилась эта хрипотца. Ей бы понравились более мягкие ноты, которые последовали за ней.

Ноты, которые я исполняла для Грэма.

Ноты, которые я исполняла для Нэн.

Глава 12

Грэм

— Это были первые посещенные мной похороны, на которых исполняли рождественские гимны. — Джонас усмехнулся, сидя позади меня.

— Очень оригинально, — сказал Итан. — Теперь я знаю, откуда у тебя такая любовь к рождественским песням.

— Да. — Куинн тихо рассмеялась.

Я подслушивал.

Куинн, Джонас и мужчина, которого, как я слышал, она называла Итаном, ее тур-менеджер, сидели за столом позади меня.

Разумнее всего было бы встать и найти другое место, где могли бы сесть мы с Колином, но я, казалось, не мог перестать слушать.

— Как у тебя дела? — спросил Джонас.

— Я в порядке, — пробормотала Куинн. — Это была хорошая служба, не так ли?

— Ты затмила всех. — Итан озвучил мои собственные мысли.

Брэдли сказал приятные слова в адрес своей матери и довел нескольких человек до слез, но пение Куинн поразило всех в самое сердце.

Этот бархатный голос звучал сегодня так, словно она пела сквозь слезы и душевную боль. И, несмотря на это, она смотрела на меня.

Возможно, мне следовало лучше объясниться, когда я нашел ее в ванной. Возможно, она не была бы так зла. Но я знал, что она бы не стала этого делать, если бы я был рядом с ней за пианино. Она бы позволила мне исполнить песню.

И она бы пожалела об этом.

Куинн не любила прощаться, но сегодня ей удалось сделать это песней.

Вот почему Нэн попросила ее сделать это, верно? Потому что Нэн знала, что Куинн будет чувствовать вину за то, что не вернулась в Бозмен. А Нэн не хотела этого для своей девочки.

Поэтому я заставил ее петь в одиночестве.

Просто чтобы она спела.

Куинн удерживала мой взгляд примерно до третей четверти «Факела», когда ее глаза закрылись, а голос стал тише. Она заполнила пустые углы зала, окутывая собой каждого человека, окутывая их музыкой.

Нэн бы это понравилось.

Это было идеально.

— Эта версия «Факела» была… это было невероятно, Куинн, — сказал Джонас.

— Спасибо.

— Ты никогда не пела для альбома. Почему?

Интересно. Получается не они оттолкнули ее в сторону, не заставили быть в центре внимания. Она держала свой талант в секрете от всех, даже от своих лучших друзей.

— Ты певец, — сказала Куинн. — Не я. Я буду играть на инструментах.

— Если ты когда-нибудь передумаешь, твой вокал на альбоме был бы просто потрясающим. Подумай об этом.

Мне не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что она каким-то неопределенным жестом отвергла это предложение.

— Кстати, об альбомах, есть какие-нибудь новости о Харви?

— Он все еще думает о визите, но мне удалось задержать его на пару недель. Он писал сообщения?

— Каждый день.

В ее голосе слышались напряжение и раздраженность. Она не подавала виду, что испытывает давление со стороны своего продюсера. Хотя с чего бы ей это делать? Мы не были друзьями. Мы с Куинн не разговаривали. Мы были в ссоре.

А прошлой ночью мы трахались.

— Неважно, — пробормотал Джонас. — Сегодня мы об этом беспокоиться не будем. Альбом будет готов.

— Как продвигаются твои дела? — спросила она.

— У меня уже готово около пяти песен, и они, на самом деле, в довольно хорошем состоянии, так что он рад этому. Хотя он говорит, что они немного расплывчатые. Он хочет добавить что-нибудь более острое. Но…

— Ты не нервничаешь, — сказала Куинн.

— Нет. С Кирой, Виви и реб… э-э-э… домом в Мэне все хорошо.

— Подожди минутку. Кира, Виви и что? — спросил Итан.

Джонас проворчал что-то себе под нос.

— Ребенком. Ребенок на подходе. Кира беременна.

Я переключил свое внимание на Колина, когда их разговор перешел в поздравления и объятия.

— Как дела, приятель?

— Хорошо. — Он не отрывал взгляда от своей тарелки. — Мне обязательно все это есть?

— Нет. — Я покачал головой, увидев, что он съел половину