Разрешение на измену - Валерия Бероева

Добрая, понимающая и принимающая мужа любым плакса-Ира сейчас погладила бы Тёмочку по щеке и сказала:

«Любимый, какой же ты у меня герой! Спасаешь девочку-сироту, помогаешь её новой матери создать для ребёнка счастливую семью, окружить заботой и вниманием. Горжусь тобой!»

Ира-Рикки-Тикки-Тави только удивлялась, как низко может пасть человек.

Ещё вчера он был ответственным, порядочным, честным, а сегодня стал лживым, подлым, эгоистичным. А может и не сегодня, просто я не заметила этой перемены.

Приходит время и понимаешь, что верить и прощать уже бесполезно.

Вот и в моей жизни оно наступило…

Зачем-то спросила:

— Артём, а ты видел нашего сына?

Этот вопрос в лоб сбил новые «настройки» моего пока ещё мужа.

Он опустил плечи, ссутулился, растёр руками лицо и посмотрел в одну точку перед собой.

— Видел. И это, наверное, самое страшное, что я видел в своей жизни… — тихо произнёс.

— Тёма, в том, что наш ребёнок на всю жизнь останется инвалидом, виноват только ты. И я не дам тебе об этом забыть. Обещаю! — как пуля вырвалось изнутри тяжёлое обвинение.

Муж перевёл взгляд на меня и констатировал:

— А ты стала жестокой, Ира. Но, знаешь, ты виновата не меньше. Если бы не побежала за Машей, изображая из себя курицу-наседку при взрослой дочери, сын был бы здоров.

Так что мы с тобой в одной лодке, милая моя…

«Он что, обвиняет меня в том, что случилось?!»

Я никак не могла поверить услышанному.

Бежать, надо бежать подальше от этого страшного, безответственного, лживого человека.

Мои розовые очки наконец-то разбились, и я увидела мир таким, какой он есть.

Без масок, фильтров и ретуши.

«Ира, Ира… Надо было сразу подавать на развод, а не ждать, что чёрное станет белым, а потерявший честь и совесть Раменский вернётся к своей прежней версии».

Да, я была виновата только в этом…

В нерешительности, мягкости, наивности…

А в том, что побежала за дочерью — нет. Это нормальный материнский инстинкт — спасать и защищать своих детей. Жаль, что он отсутствует у Артёма.

Наверное, гены его гуляки-папаши со временем проявились, и Раменскому стало плевать и на жену, и на дочь.

— Кстати, ты знаешь, где Маша?

Захотелось посмотреть, как на этот раз муж вывернется. Дочь ему наверняка не звонила и не сообщала куда уехала.

Артём помрачнел:

— Не знаю.

«А ведь он в разговоре даже не вспомнил о том, что Маша не ночевала дома и до сих пор не объявилась. Нормальный отец уже бы в полицию побежал, а это — нет. Чего ждёт — непонятно…»

— Всё, Раменский, уходи, — обратилась к супругу устало.

У меня больше не было сил продолжать бессмысленный разговор. Он вымотал меня и физически, и морально.

— Уходи и больше не приходи ко мне. После больницы подам на развод.

Я осторожно легла. Голова кружилась от долгого сидения и сильных эмоций.

Муж поднялся со стула и открыл стоящий на тумбочке пакет.

— Тут кефир, апельсины. Что тебе завтра принести? — буднично поинтересовался.

— Артём, ты меня не услышал? Я попросила больше ко мне не приходить.

— Ир, ты сейчас не в себе. Остынь и подумай о детях. Тебе одной их не поднять. Вот вырастут, тогда и разведёмся. Подозреваю, ты в курсе, где Маша? Или мне продолжать её искать?

— А ты искал? — усомнилась в его стараниях.

— Искал, даже к твоим родителям ездил. Можешь сама у них спросить. Но ты же меня монстром считаешь, поэтому вряд ли поверишь. Ладно, отдыхай, я приеду завтра.

Он развернулся и ушёл.

А я закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.

«Господи, дай мне сил, пройти через всё это! Развод, раздел имущества, больной ребёнок, безденежье, непременные обвинения мамы в мой адрес…

Помоги мне, пожалуйста, одна я не справлюсь…

А умереть нельзя…

Детей на этого монстра я не могу оставить…»

Глава 27

Артём

Разговор с женой оставил неприятный осадок.

Честно говоря, ожидал немного иного.

Ира сейчас слабая, уставшая, вымотанная проблемами со здоровьем. Должна бы ухватиться за меня двумя руками, но — нет, зачем-то решила добавить себе проблем, отказаться от моей помощи, затеять возню с разводом.

Что ж, хозяин — барин. Закончатся деньги на карточке, надо будет из роддома забирать — и как миленькая сменит гнев на милость.

Я был раздражён. Ри так и не сказала мне, где дочь. Ну и хрен с ними! Решили коалицию против отца создать? Выступить единым фронтом?

Да, пожалуйста!

Детсадовские игры. Даже обижаться не буду. Пусть походят с надутыми губами, всё равно приползут ко мне.

Не привыкли мои девочки сидеть на хлебе и воде, а придётся, если меня не простят.

На телефон пришло сообщение от Стоцкой:

«Раменский, что там у тебя? Маша спрашивает, где папа и вообще, как мы будем встречать Новый год?»

Да, Новый год приближается, а мне светит встретить его в одиночестве.

Или нет?

Какие у меня есть варианты?

Друзья? Так почти все женаты, а те, кто холост, со своими женщинами будут праздновать.

Родители? Вот уж нет. Куда-то лететь, чтобы только не сидеть за столом одному, не видел смысла.

Стоцкая?

А почему бы и нет?

Я же не сказал жене, что больше не буду к ней ездить? Версия с сиротой пока работает, а значит, могу себе позволить.

Нажал на вызов, Ритка почти сразу подняла трубку:

— Слушаю.

Грудной приятный голос с нотками заигрывания был мне бальзамом на сердце. Значит, бестия больше не злится, что не отвёз её домой из торгового центра.

— Привет, это я. Ира в больнице с переломом ноги, родила недоношенного сына. Дочь, похоже, куда-то уехала. Так что там с мелкой? Мне приехать? — выпалил на одном дыхании.

Дома пусто и тоскливо. Сидеть без работы в пустой квартире накануне праздника не было никакого желания.

Ритка промурлыкала:

— Приезжай, но через магазин. Хочу икры и шампанского!

Да уж, вертела мною Маргарита Владимировна, как хотела…

Заехал в супермаркет, накидал в корзину деликатесов и задумался, на какое время мне хватит денег, которые перевели на карту после расчёта?

С аппетитами Стоцкой только на месяц, не больше. Подарки, рестораны, кафе, развлекательные детские центры, няня, с которой остаётся Маша, когда мы сваливаем из дома вечером — всё это влетало в копеечку.

А ещё ведь расходы на новорожденного: Ира ничего не покупала заранее. Считала, что