Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

Прикидываю, что хочет жрать, но понятия не имею, чем его кормит Ксения. Заглядываю в холодильник, натыкаясь взглядом на спаянные между собой баночки йогурта, упаковку сыра и бутылку молока. Затем открываю шкаф и по нетерпеливому мяуканью кота понимаю, что на верном пути.

— Это? — вынимаю пакетик с кормом.

Зверюга, наматывая круги вокруг моих ног, раздраженно урчит. Это.

Вываливаю содержимое пакета в миску, вторую наполняю молоком.

Бросая на меня настороженные взгляды, жрет.

Мне следует уйти, но я не ухожу. Варю кофе и занимаюсь тем, на что планировал потратить сегодняшний вечер. Просматриваю документы и созваниваюсь с Иваном, ответственным за отчеты по нашей деятельности в главный офис.

Дергаюсь, часто отвлекаюсь, прислушиваясь к звукам в квартире. Не хочу пропустить пробуждение Ксении. В какой-то момент внимание привлекает тихое жужжание, доносящееся из прихожей. Приходится выйти, чтобы заткнуть гаджет, рискующий разбудить ее раньше положенного.

Это звонит оставленный Ксюшей на полке телефон. На экране имя ее приятеля, от которого у меня всякий раз в мозгах бурлить начинает.

Вызов прекращается, я забираю телефон на кухню, откуда он ей точно не помешает спать. Однако, едва я бросаю его на стол, он тут же начинает звонить снова.

Секунда на размышления, и я принимаю вызов.

— Она спит, — проговариваю холодно.

На том конце в ахуе, полагаю. Именно так я расцениваю повисшую в трубке тишину.

— Узнаю, что ты воспользовался ситуацией... - рожает наконец.

— Не твое дело, — обрываю я и мысленно добавляю: «На хуй иди».

Отбивает вызов первым. В сердцах швыряю телефон на столешницу. Хочется громыхнуть чем-нибудь еще, но, проехавшись пятерней по волосам, я просто дышу.

Прости, чувак. Я снова буду эгоистом, а ты снова мимо.

Ксения начинает просыпаться уже ближе к ночи. Опередив меня, это слышит устроившийся на стуле в кухне кот. Срывает с места свою жирную задницу и колобком катится к двери спальни. Я за ним.

Она действительно почти не спит. Почти. Ловит рукой запрыгнувшего на кровать кота и, слабо улыбнувшись, снова закрывает глаза.

Я бесшумно приближаюсь и опускаюсь рядом с ней на корточки. Ксюша тихонько вздыхает, лежит какое-то время неподвижно, а потом открывает глаза. Видит меня, и изображает что-то вроде усмешки.

— Я болею... Простыла... - шепчет беззвучно, — Заражу. А ты заразишь свою Вику. Не страшно?..

Спит еще. Не проснулась. Мое сердцебиение разгоняется до максимума и уходит в пике — я застываю, не моргая и не дыша. Пусть откроется еще хоть на миллиметр.

— Не страшно, — отвечаю так же тихо, — Нет никакой Вики.

Ксения сглатывает и опускает веки.

— Есть.

В ушах свистит. Желание дернуть ее, встряхнуть так, чтобы проснулась окончательно, и проорать в лицо, что нет никого, невыносимо. Никто не знает пароля от доступа к моей второй сущности. Никто, мать вашу, вообще не знает о существовании той второй сущности!

Но вместо этого я подаюсь вперед и, мягко обхватив пальцами ее подбородок, прижимаюсь к сухим губам. Зависаю в моменте, зная, что еще мгновение, и Ксения проснется.

Просыпается. Вздрогнув, начинает беспокойно ерзать. Упирается рукой в мою грудь, пока я не отстраняюсь. Кошак, чуя неладное, шипит.

Ксюша, распахнув глаза, смотрит на меня. Теперь — осознанно. Трет лицо ладонями и принимается кружить взглядом по комнате. Явно успокоившись, падает на подушку.

— Как ты?

Трогает свой лоб, потом кладет руку на грудь чуть ниже того места, где расстегнувшиеся две верхние пуговицы пижамы открывают взору мягкое полушарие.

— Почему ты не ушел?

— Должен был убедиться, что лекарства подействовали.

— Подействовали, — отвечает слабым голосом, — Мне гораздо лучше. Иди.

— Я могу остаться до утра, — подкидываю тут же.

— Зачем?

— Я говорил с врачом. Температура может подняться снова...

— Зачем, Давид? — перебивает тихо, но твердо.

На хрена, Давид?.. У меня сомнений не осталось, ответ известен. Как сказать об этом Ксении — понятия не имею.

Поэтому, вместо слов обхватываю ее руку чуть выше запястья и, преодолевая сопротивление, тяну к себе. Целую голубые венки под тонкой кожей. Не удержавшись, слегка прикусываю.

Надеюсь, правильно поймет.

— Давид...

— Шанс просить бесполезно?

— Не трать время, — говорит, поднявшись на локте.

— Не убедила, — не отпускаю руку, кончики пальцев которой задевают мой висок, — Мне нужна возможность на исправление ошибок. Я хочу стереть эти пять лет.

Глава 39

Ксения

Вероятно я все еще сплю. Окутывающие комнату мягкие тени, тяжелый воздух в ней и мои атрофированные мышцы тому свидетельства. А также Росс, удерживающий мою руку и слова, что он говорит. Меня укачивает в полудреме.

Такие сны случаются, несмотря на то, что все, связанное с ним утрамбовано глубоко внутри сознания. А оно, как известно, способно на такие фокусы, что диву даешься.

Прикрываю глаза. Мне просто нужно проснуться. Три минуты на то, чтобы вынырнуть на поверхность и сделать, наконец, глоток реальности.

Однако секунды идут, а иллюзия не рассеивается. Более того, холодный мокрый нос Няшки, настойчиво тычущийся в мою щеку, щекочущая лицо его шерсть и грубоватая текстура ладони Давида оставляют все меньше надежд на то, что все это мне привиделось.

Приходится снова открыть глаза и заставить себя встретиться с взглядом мужчины, которого в моей спальне быть не должно.

— Стереть?.. — мне хочется пить, и горло словно забито песком, поэтому выходящий из него голос звучит как расстроенная скрипка, — Стереть пять лет?

— Хочу отмотать назад, — подтверждает легким кивком головы.

Нет, я определенно не сплю. Даже в самых бредовых снах я не слышала ничего подобного.

— Я не хочу... - отнимаю руку и пытаюсь принять сидячее положение.

Кот, елозя хвостом по груди и лицу, нервничает. Не нравится ему посторонний в нашем доме.

— Хочу пить...

— Сейчас, — говорит Давид, направляясь в кухню и возвращаясь оттуда со стаканом воды.

Я присасываюсь к нему и выпиваю все. Он смотрит, стоя у кровати, а затем молча забирает стакан.

— Я не хочу... - вытираю губы, — Не хочу отматывать назад. Эти пять лет очень много дали мне.

— Я вижу, — не спорит он.

— Я не хочу ничего менять.

Приглушенное освещение спальни прибавляет ему возраста и делает черты лица тяжелее, чем они есть на самом деле. В уставших глазах стальная решимость, которая, если честно, меня ошеломляет.

Он действительно хочет все вернуть?.. Мой размякший от высокой температуры мозг отказывается воспринимать эту информацию.

Поставив стакан на тумбочку, Давид снова присаживается на корточки. Сцепляет пальцы в замок и подпирает ими потемневший к вечеру подбородок.

— Что?..

— Я жалею.

— Блин!.. — откидываю одеяло, намереваясь встать с кровати, однако Росс и не