Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

Щелкнув замком два раза, я открываю дверь.

— Сюрприз, — криво усмехается Савва, стоя за порогом с пакетом из местного супермаркета в руках.

Я пугаюсь. Теперь уже не на шутку. Перспектива столкновения Росса и Савелия вышибает с позиции, которую я заняла, дожидаясь приезда бывшего мужа.

— Привет, — бормочу, тем не менее отступая в сторону, чтобы он мог войти.

— Не вижу восторга на лице, — замечает друг, — Не рада, что ли? Или не вовремя?

— Заходи, — говорю, решив не пускаться в объяснения.

Он сует мне пакет, скидывает черные кроссовки и снимает объемную куртку того же цвета. Проходит мимо меня, с видом завсегдатая направляясь сразу в кухню.

— Одна? — спрашивает, не оборачиваясь.

Я протискиваюсь мимо него и ставлю пакет на стол. В нем стандартный набор посетителя болеющего: яблоки, апельсины, йогурт, который, Савва знает, что я люблю, гранатовый сок.

— Ты кого здесь рассчитывал увидеть? — уточняю гораздо более сухо, чем собиралась.

Наши короткие переписки последние четыре дня касались исключительно моего состояния. То, что произошло на парковке у здания офиса в день, когда я заболела, мы не обсуждали.

И сейчас, если откровенно, не самый удачный для этого момент.

— Как сегодня чувствуешь себя? — интересуется, падая на стул у стены и вытягивая длинные ноги.

— Лучше. Температура больше не поднималась.

— Скоро на работу?

— Думаю, в понедельник.

— Ксю... - зовет Савелий и дожидается, когда я посмотрю на него, — Ты обижена на меня?

— Нет. За что?

— А чего тогда такая напряженная? Мне уйти?

Чувствую, как щеки нагреваются и скорее всего окрашиваются в красный. Мне стыдно признаться, что ему действительно лучше уйти. А так же назвать причину, по которой следует это сделать.

— Сейчас Давид приедет, — признаюсь, удерживая зрительный контакт ценой невероятных усилий.

Ощущение предательства с моей стороны сверлит затылок и давит на грудь.

— А, да? — дергает бровями и тут же, как ужаленный соскакивает на ноги, — Мне стоит свалить.

— Савва...

Он проходит мимо меня в прихожую, а иду за ним. Выдергивает куртку из шкафа и начинает одеваться.

— Савва... - повторяю, совершенно не знаю, что сказать и за что извиняться.

— Зачем? — вдруг, словно передумав торопиться, застывает, — Зачем он приедет, Ксю?

— Нам нужно поговорить, — озвучиваю только свою версию и умалчиваю, что Давид едет явно не выяснять отношения.

Я сама толком не знаю — зачем.

— О чем? Ксю?.. — издает хриплый отрывистый смешок, — Ты решила нырнуть в это дерьмо еще раз?

Я не должна оправдываться. Даже перед лучшим другом не должна! Внутренний протест заставляет выпустить иглы.

Но в то же время меня топит чувством стыда и обязанности перед Савелием. Иначе со стороны я в нашей дружбе выгляжу потребителем.

— Между нами ничего нет, — выдаю на одной ноте, — Больше ничего не скажу.

— Окей, — поднимает обе руки после того, как надевает кроссы.

— Савелий... Приезжай завтра... Завтра пятница, — предлагаю в качестве компенсации, — Закажем пиццу, посмотрим фильм.

— Завтравшний вечер занят, сорян...

— Послезавтра.

— Не знаю.

Он выходит. Я берусь за ручку двери, испытывая одновременно сожаление и облегчение.

— Приезжай, Сав... Я буду ждать.

— Спишемся, — бросает, накидывая капюшон на голову, — Пока.

Стою на пороге, пока не стихает эхо гулких дробных шагов. Затем закрываю дверь и провожу по лицу дрожащей ладонью.

Ситуация пятилетней давности повторяется. Невероятно.

Правда, тогда я не испытывала ничего, похожего на сожаления. Меня втянуло в центр торнадо, отсекая все, что было дорого до встречи с Россом.

Вытерпев очередной приступ кашля, я иду в кухню и выглядываю в окно. С высоты десятого этажа, учитывая сгущающиеся сумерки, мало, что можно разглядеть, но я более чем уверена, что вижу остановившихся друг напротив друга Савелия и Давида. Руки Саввы в карманах, у Давида пакет в руках, и их позы более, чем напряженные.

О, боже...

Метнувшись в прихожую, я застываю у двери, а затем снова бросаюсь в кухню.

Что делать?!.. Что вообще делают в подобных случаях?

Бежать вниз, звонить кому-нибудь из них или кричать в открытое окно?

Они все еще говорят и теперь стоят еще ближе друг к другу. Савва, чуть подавшись вперед, что-то говорит Давиду. Тот не уступает — судя по движению головы, отвечает резко и грубо.

Мое сердце как скачущий по одной траектории мячик пинг-понга. Прицельно бьет в одно и то же место, вызывая колющую боль в левой стороне груди.

Надо выйти — стучит в мозгу.

Надо их остановить!

Глава 42

Ксения

Вынув из шкафа первое, что попалось в руку — тонкую ветровку с капюшоном, я хватаю ключи и выбегаю из квартиры. Набрасываю ее на плечи, пока жду лифт и залетая в кабину, едва открываются двери, жму на кнопку.

На первом этаже всегда значительно холоднее, чем на верхних. Однако прохладный воздух, врываясь в легкие, не остужает пылающие от страха и ярости внутренности. Чем ближе я к Россу и Савве, тем быстрее стучит в висках кровь и тем порывистее мои движения.

Я понятия не имею, что скажу им — не придумала. Знаю только, что должна остановить их, развести по разным сторонах тех, мать его, самых баррикад! Они не должны пересекаться. Ни один, ни второй не имеют права менять местами полюса моей жизни!

Нажав на кнопку магнитного замка, под его тихий писк, толкаю дверь от себя, и буквально врезаюсь в каменное тело Давида. Узнаю его мгновенно, прежде чем увидеть лицо — по запаху и бешеной, но тщательно контролируемой энергетике.

Резко выдыхаю, как от удара под дых.

— Ты куда? — раздается над головой.

Я, едва опомнившись, отскакиваю назад, и вскидываю на него взгляд. Темные, не выражающие ничего, кроме интереса ко мне, глаза и ноль каких-либо иных эмоций. Если бы я не видела их с Саввой в окно, никогда не догадалась бы, что он только что из стычки.

— Где он? — спрашиваю, запыхавшись.

— Кто?

— Савелий.

Дверь открывается, пропуская кого-то из соседей, и мои ноги обдает холодным воздухом улицы.

— Идем... - говорит Давид, разворачивая меня и легонько подталкивая в спину, — Давно не болела?

— Он уехал? — задаю глупый, ничего не значащий вопрос, на который и так знаю ответ.

Мы преодолеваем несколько ступеней, ведущих в холл первого этажа и направляемся к лифту.

— Он уехал? — повторяю настырно.

— Уехал.

Возможно, это игра моего воображения, но в негромком ровном голосе Росса я слышу скрежет стали. Не нравится понимать, что это не ради него я бросилась на улицу полураздетой? Так ведь моя экспрессия всегда была ему поперек горла. Разве не так?!

— О