Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

на работу. Не совсем еще здоровая, потому что ждать, когда прекратится кашель можно бесконечно. А я не хочу заниматься эту бесконечность самоедством. По-другому, несмотря на твердые внутренние установки, увы, не получается.

В последнее время вообще все пошло по кривой. Принципы, которые я считала аксиомой, рушатся как карточный домик. Стабильность, выполняющая функцию фундамента моей жизни, идет трещинами.

И что самое смешное — мне уже не страшно. Я устала бояться. Меня выдернули из той самой пресловутой зоны комфорта, и я не умерла. Не свалилась на дно, с которого с таким трудом выбиралась и не превратилась в сопливую истеричку, от которой уходил Росс.

Я продолжаю существовать, мирясь и свыкаясь с новыми реалиями. Я могу думать о будущем.

— Спасибо, — роняю тихое водителю, выходя из такси.

Ехать на работу общественным транспортом в виду состояния неполного здоровья я не осмелилась. Пренебрегать теплыми вещами тоже. На мне комплект из белых шапки и шарфа, пуховик и высокие сапоги. Под пуховиком кашемировый костюм.

— Ксения! — вдруг слышу, как меня окликают и не сразу узнаю голос.

Только оглянувшись, понимаю, что это Костя, тот, что из команды Давида. Хлопнув дверью черного матового седана, он щелкает сигнализацией и направляется ко мне бодрым шагом. Приходиться замедлиться, ожидая, когда он нагонит меня.

— Привет, — здоровается с улыбкой, выпуская изо рта облако плотного пара, — Почти зима...

— Да, — киваю я, — Привет.

Не знаю, о чем говорить с ним, а Костя пялится на мое лицо неотрывно, всем своим видом показывая, что ему нравится то, что он лицезреет. Я смущаюсь, как смущалась бы любая на моем месте от столь пристального мужского внимания.

— Давно не виделись, — замечает, шагая рядом.

— Я была на больничном.

— Ох, нихрена себе!.. — восклицает, вызывая приступ смеха.

— Что тебя удивляет? Ты никогда не болеешь?

— Да, нет... - тушуется немного, — Просто если бы знал, привез бы тебе апельсинов.

Вот спасибо.

Я еще те не доела.

— Что? — спршивает Костя, заметив, вероятно, мою усмешку, — Аллергия на цитрус?

— Угадал, — отвечаю, перед входом в здание офиса сворачивая в сторону кофейни.

Надежда на то, что он отстанет, к моей досаде, не оправдывается. Костя идет следом и останавливается со мной у стойки.

— Доброе утро, — весело здоровается Игорь, — Эспрессо?

— Доброе. С молоком и сахаром.

— И один американо без молока и сахара, — говорит Костя за моей спиной, — В один счет, пожалуйста.

Взметнувшееся в грудной клетке раздражение ударяет в голову.

— Не стоит, Костя, — оборачиваюсь к парню.

Застыв на мгновение, он смотрит на меня с насмешливым недоумением.

— Почему?

— Я сама оплачу.

— Это всего лишь кофе, Ксения, — издает смешок и подмигивает Игорю, — Комплимент даме.

Через десять минут мы выходим из кофейни с кофе в руках. Я шагаю к вращающимся дверям, совершенно не зная, как реагировать на ситуацию, потому что ни на что, кроме сухого «спасибо», меня не хватило.

Костя молча идет следом через турникет к лифту, у которого уже стоят несколько сотрудников.

— Я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь, но...

— Нет, — перебиваю мягко, глядя на картонный стакан в моей руке.

— Но, боюсь, Давид Олегович свернет за это шею, — договаривает со смехом.

Я вскидываю взгляд и фокусирую внимание на его лице. Глаза Кости в ответ застывают на моем, словно ищут ответы на невысказанные вопросы. Я догадываюсь, на какие именно, но пусть он задаст их своему начальнику.

Улыбаюсь. Захожу в лифт вместе с другими и встаю у стены.

Константин тоже обладает интересующей меня информацией, но Давид ждет, когда я осмелюсь узнать ее у него сама.

Я ведь думала над словами, сказанными им перед его уходом.

Боже мой... я думала о них непозволительно много. И та правда, которая жила во мне столько времени, вдруг пошатнулась. Этого не случилось, если бы Росс был склонен ко лжи. Но я не помню, чтобы он хоть один солгал мне.

Почему он не женился на ней?

Почему стабильность, к которой он ушел от меня, не привела его к закономерного хэппи энду? Где свадьба, дети, дом и, черт его дери, собака?!

Все пять лет я была уверена, что это я раз и навсегда отбила у него желание обзаводиться свежим штампом в паспорте и новым кольцом на пальце. Зачем он говорит, что это не так? Зачем он сеет сомнение в моей голове?..

— Спасибо, — благодарю еще раз, выходя из лифта.

Костя прощается взмахом руки, а я иду по коридору в сторону нашего с Александрой кабинета. Однако ни ее, ни ее стола и компьютера на нем в кабинете больше нет. При этом мой собственный стоит в центре у окна, а в правом углу красуется зеленое растение в большом керамическом горшке.

Вот же черт!..

Крутанувшись на месте, я было бросаюсь к двери, но останавливаюсь, едва не впечатавшись в нее носом. Сердце проваливается в желудок.

Пытаясь обуздать первые эмоции, я дышу глубоко и медленно. Полученная доза адреналина растворяется в крови, оставляя после себя лишь чувство легкой взбудораженности.

Кадровое решение, к которому я была готова, приведено в исполнение. Вот и все.

Остается одна загадка — почему я не слышала истерики Саши? Почему она не позвонила мне?

Сняв пуховик, шапку и шарф, убираю их в шкаф и, стоя посреди кабинета, пью свой кофе. Озираюсь, привыкая и все еще пребывая в некотором ступоре.

Вибрация телефона в сумке настойчиво привлекает мое внимание. Поставив кофе на стол, я достаю мобильник и вижу имя Давида на экране.

— Слушаю, — принимаю вызов.

— На месте? — как обычно, без приветствий и предисловий.

— Да.

— Я зайду, — говорит он и отключается.

Еще раз потеряно осмотрев пространство вокруг себя, я чувствую, как кожа под кашемиром начинает нагреваться. Тепло это не внешнее — оно идет изнутри, оттуда, куда проник только что голос бывшего мужа.

А разум неистово этому теплу сопротивляется. Дернув плечами в надежде избавиться от наваждения, я снова хватаюсь за стакан с кофе и делаю обжигающий глоток.

Давид входит без стука. Бесшумно открывает дверь и, остановившись у порога, закладывает руки в карманы серых брюк.

На нем белая рубашка, галстук, который он, очевидно, еще не успел снять, и повисшая невидимой мантией недосказанность между нами.

Он видит, что я думала о нашем последнем разговоре. Я вижу, что он это видит.

— Привет, — произношу глухо и дергаю бровью, ожидая пояснений свершившимся изменениям.

— Как ты?

Между нами порядка трех метров — достаточно для того, чтобы не чувствовать даже аромата его парфюма. Но я каким-то образом чувствую. Все, начиная от его дыхания, кончая текстурой