Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

— Хорошо.

Еле заметно кивнув, Давид выдвигается в мою сторону.

Глава 45

Ксения

Застигнутый врасплох, инстинкт моего самосохранения молчит. Хваленые принципы, которые я любовно взращивала столько лет, лежат у ног грудой осколков. Я открыта и обезоружена к моменту нашего столкновения. Глубокий вдох перед тем, как пальцы Давида сжимают мой затылок, а губы прижимаются к моему рту.

Мысли вразброс.

Он целует. Целует иначе, давая возможность прочувствовать каждое мгновение. Целует, желая впечатлить.

Я дергаюсь — слабо, чисто инстинктивно, а от горьких мыслей голове хочется плакать.

Зачем он делает это?.. Зачем?! Нас все равно уже никогда не будет. Мы кончились пять лет назад. Мы не только похоронены, мы давно истлели!.. Там нечего реанимировать!

Поцелуй прекращается. Тяжелый внимательный взгляд Росса останавливается на моем лице. Я смотрю открыто, честно. Мне скрывать нечего. Ни тот разговор, ни это внезапный поцелуй не изменили ровным счетом ничего. Мы продолжаем оставаться чужими.

В глазах Давида понимание, принятие и, черт возьми, даже уважение к моему решению. Однако помимо всего прочего я явственно вижу еще и решимость. Напор продолжать в том же духе, отвоевывая себе все новые вольности.

Пусть.

Пусть попробует добраться до главного. Он даже не представляет, как глубоко я его спрятала.

— Где Александра? — спрашиваю, кивнув на место, где раньше стоял ее стол.

— Колесник?.. — взгляд Давида делает неспешный круг по моему лицу и возвращается к глазам, — В соседнем кабинете. В числе других сотрудников коммерческого отдела.

Я взволнованно выдыхаю и отступаю на шаг. Становится холодно.

— Ее понизили?

— Да.

— Она согласилась? — спрашиваю, старательно отводя взгляд от его губ, — Как отреагировала?

— Почему тебя это беспокоит?

Не должно, да. Но отчего-то беспокоит. Саша занимала должность начальника три года, и я не помню ситуаций в нашей фирме подобной этой. Никого раньше так не понижали.

— Должно быть, она уволится.

— Ее право, — отвечает Давид, — Твоя задача внедрить новый тарифный план как можно быстрее.

— Я поняла.

— Все продленные и вновь заключенные договоры должны ему соответствовать.

— Хорошо.

Повисает пауза, предшествующая окончанию нашего разговор и всего того, что происходило помимо него. Каждый из нас остался на своей позиции, но на моем языке все еще его вкус — горького кофе и немного табака.

— Жду первую партию на подпись уже сегодня.

Он разворачивается, чтобы уйти, но я зачем-то решаю уточнить:

— Давид, я сама должна буду приносить их на подпись?

— Разумеется.

Из горла вырывается короткий смешок — неконтролируемый и неосознанный.

— Я рассчитывала возложить эту обязанность на кого-нибудь из сотрудников.

— Не стоит, Ксения, — проговаривает Росс серьезно, — Это большая ответственность.

Сказав это, он выходит из кабинета. Я продолжаю стоять в центре, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри хаос, а перед мысленным взором мы тогдашние, пятилетней давности. Он — взрослый, очень серьезный и излишне холодный. И я — максималистка и идеалистка, наивная и истеричная, абсолютный дилетант в отношениях.

У нас изначально не было шансов. Такие противоположности не притягиваются, они вообще существуют в разных мирах. Я не понимаю, как мы тогда склеились, на что надеялись, дураки?..

Вот если бы сейчас мы встретились впервые — без прошлой боли, его предательства и развода?.. Что получилось бы из нас нынешних? Совершенно точно секс. А дальше... дальше я не знаю.

Глубоко вздыхаю, освобождая грудную клетку от стянутости, обхожу стол и усаживаюсь в новое удобное кресло.

Какой смысл представлять и фантазировать? Меня нынешней не было бы без тех уроков, что преподал мне Давид. У нас нынешних ни одного шанса, потому что груз прошлого рано или поздно все равно потопит наши отношения.

До обеда в мой кабинет идет непрестанный поток сотрудников нашего офиса. Кто-то приходит для того, чтобы поздравить, кто-то ищет поводы, чтобы заглянуть и посмотреть на меня в новом статусе. Я сама пару раз наведываюсь в кабинет моих подчиненных с раздачей заданий, но оба раза Александру там не застаю.

Не знаю, прячется она от меня намеренно или нет, но прекрасно представляю, в каком она бешенстве.

Действительно, было бы лучше, чтобы она уволилась.

Перед обедом, на который я решаю не ходить, на телефон приходит сообщение от Савелия. Он словно чувствует, как меня распирает от желания поделиться с кем-нибудь новостями.

«На работе?» — спрашивает он.

«Да».

«Могу набрать?»

«Да»

Он тут же звонит, и я принимаю вызов.

— Привет. Слушай, я у тебя вроде внешний диск оставил.

— Диск? — не сразу понимаю, о чем речь.

— Жесткий, да. Помнишь?..

Теперь вспоминаю, что он и правда у меня. Давно лежит в выдвижном шкафу стола.

— Да-да, — подтверждаю я, — Заберешь?..

— Заскочу на днях.

— Хорошо... - отвечаю и, опасаясь, что он отключится, сразу спрашиваю, — Как дела?.. Все хорошо?

— На уровне, — отвечает словно неохотно.

Он злится на меня. Когда я об этом догадываюсь, запал поделиться с ним новостью о моем официальном повышении, иссякает. У Саввы свои соображения на этот счет. Не стоит обострять.

— Когда заедешь?

— На днях, — повторяет сдержанно и с усмешкой добавляет, — Я предупрежу заранее.

Ответа не находится. Он ждет несколько мгновений, а затем произносит:

— Ладно, Ксю, давай. Наберу на днях.

Отключается первым. Положив телефон на стол, я откидываюсь на спинку кресла и упираюсь взглядом в стену напротив. Давящее чувство безвыходности давит на затылок и растекается тяжестью по шее, плечам и груди.

Происходящее в моей жизни в последнее время напоминает мне военные действия. Я как на войне со множеством фронтов. Бои разной степени интенсивности вспыхивают то там, то тут. Я борюсь, лавируя, то отступая, то атакуя, но чувствую, что определяющая, самая главная битва, уже не за горами.

Александра приходит сама. Собранная, с нейтральным выражением лица направляется ко мне через кабинет с папкой в руках.

— Это на подпись. Там новый договор с «Фризо». Проверь.

— Хорошо.

Разворачивается, шагает к двери, но перед тем, как открыть ее, не выдерживает.

— Я уйду сразу, как только найду, куда.

Я молчу. Пусть выговориться.

— А твой поступок останется на твоей совести.

Киваю.

— Хождение по головам рано или поздно закончится твоим крахом, — продолжает, тщательно проговаривая каждое слово.

Вероятно, она готовилась к выступлению, и поэтому я не смею ее перебивать.

— Ты очень меркантильная, циничная и непорядочная, Ксю. И если думаешь, что этого никто в нашем отделе не понимает, то сильно ошибаешься.

— Это все?..

— Все.

— Даю тебе две недели, чтобы найти новое место. Мы с тобой не сработаемся, Саш.

Ее лицо мгновенно вспыхивает алым, губы вытягиваются в тонкую кривоватую линию и начинают трястись.

— Ты