Всего лишь бывшие - Ольга Сергеевна Рузанова

Отпивая из большой кружки чай с лимоном и медом, я смотрю в окно и пытаюсь понять, что чувствую.

Растерянность?.. Очень похоже.

Недоумение?.. Видимо, да.

Меня ведь не готовили к сценарию, по которому развиваются сейчас наши с Давидом отношения. Я училась выстраивать личные границы, отстаивать личные интересы и защищать свое сердце. Давать вторые шансы меня, черт возьми, не учили!

И как это возможно без доверия?! Как вообще можно доверять человеку, который скинул меня с себя, как налипшую на лицо паутину?..

Я чувствую, что начинаю блуждать. Еще чуть-чуть, и тупик. Это открытие поднимает волну паники внутри меня. В моей голове больше нет порядка! Он вернулся и превратил мою жизнь в хаос.

К обеду созревает решение набрать Таню и спросить ее совета. Быть может, ее взгляд со стороны поможет разобраться?

Устроившись с ногами на диване, я набираю ее и бодрым голосом приветствую, едва она принимает вызов.

— Танюш, я по делу... Есть пара минут?

— Погоди, я припаркуюсь, — отвечает она, а меня тут же затапливает волной горячей признательности.

— Спасибо, — кашлянув, бормочу в трубку.

Парой минут мы не отделываемся. Я начинаю говорить, и чем дольше это делаю, тем сильнее вовлекаюсь. Невозмутимый тон, на который я настраивалась с самого начала, превращается в поток эмоций.

Вставляя короткие междометия, Таня внимательно слушает.

— Прости... Я должна была записаться на прием, — бормочу, закончив свою тираду.

— Да, так было бы лучше.

— Прости, — повторяю с сожалением.

— Ксюша, мой совет тот же, что и в прошлый раз.

Я помню. Тогда он сказала мне, что я должна поговорить с ним откровенно. В тот раз ее совет показался мне настолько бредовой идеей, что я вспылила, за что потом было очень стыдно.

— Думаешь, следует поговорить с ним?

— Да, Ксюш, — повторяет она терпеливо, тоном, каким говорят с больными или совсем маленькими детьми, — Откуда ему знать, что ты чувствуешь? Ты должна открыть ему глаза.

— Но я не хочу...

— Тогда было бы логично прекратить с ним всякие контакты раз и навсегда.

Я тяжело вздыхаю. Убеждение, что я проявлю слабость, откровенничая с ним, сидит в мозгу занозой.

Оказывается, пробираться через собственноручно выстроенные баррикады самому не менее сложно, чем тем, кто оказался по ту сторону.

— Пойми, ты не предашь себя, если поговоришь с ним и четко объяснишь свою позицию.

— Я не знаю...

— Вам обоим это будет полезно.

— Я подумаю, — шепчу тихо.

— И еще, Ксюш...

— Что?..

— Ты должна быть уверенной в своей позиции, — говорит Таня, — Ты в ней уверена? Ты точно знаешь, чего хочешь?

— Конечно! — выпаливаю с жаром, — Конечно, я уверена!

— Отлично, — отвечает спустя небольшую паузу, роняя в меня зерно сомнения в том, что она верит мне.

— Мне... - вытягиваясь в струну, подаюсь вперед, — Я... Я не хочу с ним!.. Я ему не верю, ясно!.. Он предал меня!.. Нас предал!.. Он мне изменил, Таня! Неужели думает, я смогу забыть это?!

— Умничка, Ксюша, — хвалит она, — Вот то же самое ты должна сказать ему, а не мне!

— Да, пошел он! — восклицаю в сердцах, соскакивая с дивана на ноги.

— Иначе вы оба будете топтаться на месте.

— Ладно!.. — усмехаюсь нервно, взмахивая рукой перед своим лицом, — Я выскажу ему все, что думаю. А потом... потом пусть катится к черту!

— Да... да, верно. Только перед тем, как все это вывалить на него, продумай, как именно ты будешь это делать. Вряд ли эмоции станут твоими союзниками.

— Хорошо.

— И ответь себе честно на вопрос — что именно ты хочешь. А затем действуй, исходя из собственных интересов.

— Я знаю, чего я хочу, — заявляю с уверенностью, которую я хотела бы чувствовать на самом деле.

— Вот и прекрасно.

Мы разъединяемся. Я кружу по комнате, пока кровь в моих венах не перестает кипеть. Затем обессиленно падаю на диван и прикрываю глаза.

Дурацкий вопрос, чего хочу я на самом деле, настолько дурацкий, что, размышляя над ним, я все время борюсь с рвущимся из горла истеричным хохотом.

Я знаю, чего я хочу. Знаю это с того момента, когда забрала из рук курьера гребаное свидетельство о разводе.

Но ведь Таня имела в виду другое, верно? Она хотела, чтобы я ответила себе честно на вопрос, что я ЧУВСТВУЮ на самом деле. Какие мысли и желания порой посещают самые потаенные уголки моего сознания.

Нет. Вытаскивать это наружу смерти подобно.

Вытаскивать это наружу — снова опуститься перед ним на колени.

Я не стану это делать ни при каких условиях.

Но поговорить нам действительно пора, ведь несмотря на огромное количество разных «слишком», я не узнала о Давиде и десятой доли того, что хотела бы узнать.

Глава 41

Ксения

Тремя днями, как и предполагал Росс, я не отделываюсь. Жар и лихорадка мучают только первые двое суток, затем на смену им приходят навязчивый кашель и жуткий насморк, которые выматывают гораздо сильнее высокой температуры. Вероятно, бронхит.

По вечерам ко мне забегает Златка, делающая вид, словно между нами ничего не было, и приезжает мама — сварить бульон и влить в меня целых две чашки.

Пишет Савелий.

Звонит Давид.

Он сказал, что заедет сегодня вечером, и я не смогла убедить его этого не делать. Не потому, что я плохо старалась или подсознательно ждала этого. Нет.

Просто бульдозер не остановить словами, как ни старайся. А бульдозер с интеллектом Росса не заставить свернуть с пути даже атомным взрывом.

Я снова уступила, но в этот раз у меня есть железобетонное оправдание — нам нужно поговорить и расставить, наконец, все точки над «i».

Достаточно веский аргумент, который, однако, не избавляет от свербения за грудиной. Это навязчивая мысль о том, что я трусливо прячусь за поводом поговорить. Что я бы в любом случае не нашла достаточно жесткости для того, чтобы не позволить ему приехать.

— Доедай, — капризно пристаю к Няшке, который, выпросив вторую порцию корма, едва притронулся к ней.

Нервничаю, потому что на этот раз мне не удастся отсидеться за своими баррикадами. Мне придется быть откровенной, а я, кажется, разучилась быть такой даже с самой собой.

Проходя мимо зеркала, бросаю на себя быстрый, оценивающий, как если бы на меня смотрели со стороны, взгляд. Немного бледна из-за болезни и отсутствия макияжа, но в целом выгляжу не плохо.

Звонок в дверь, которого я ждала весь последний час, застает врасплох. Укол адреналина в серце пускает его вскачь и с шумом разгоняет кровь по венам.

Мне