Путь к дракону - Маргарита Ардо

— Вы просто не умеете манипулировать, профессор! Гнев и вина прекрасно работают. Особенно в её случае. Надо их поддерживать, как угли в костре, чтобы не успокоилась.

— А если она не сможет отразить силу Вечного странника?

Мадам Морлис усмехнулась так, что мне захотелось придушить её.

— Она? Не сможет. Но то, что внутри неё, только этого и ждёт. Это Сила в чистом виде!

— А что если…

— Читайте предсказания, профессор. Маргейры их не шутки ради писали на камнях.

«Предсказания?» Если бы орф мог нахмуриться, я бы сдвинул брови. А потом вцепился бы в горло Морлис. Что она задумала против Тары? Чтобы она, совсем ещё девочка, вступила в схватку с Вечным странником — сильнейшим тёмным магом, одолевшим смерть и законы природы? Зачем? Или потому что ему противостоять никто не в силах?

Мне всё это чертовски не нравилось!

Выводило из себя то, что орфы, как и вся плазма, подчинялись строгим правилам Растена — ни шагу в сторону от программ и приказов. А я просто был обязан вырваться и начать действовать. Для начала надо предупредить Тару!

Профессор Джанка вышел, мадам Морлис осталась одна. Судя по шелесту бумаги, она что-то листала. И вдруг я понял, что я идиот — решение было всегда, только я его не видел…

Глава 20

Тара

Орфов больше не будет! Вся аудитория загудела от таких новостей!

После этого объявления мой призрачный доберман исчез, словно его и не было!

«А что будет с Линденом?» — забеспокоилась я. И воззрилась с немым вопросом на проректора. Тот меня не замечал, он зачитывал новые правила.

— В связи с чрезвычайным положением студентам запрещено находиться вне спален и общих комнат отдыха после десяти часов вечера. Запрещено использовать магию вне занятий, лабораторий и комнат для упражнений.

Зал возмущённо взвыл.

— Строжайше запрещено выходить за пределы кампуса, — продолжал Растен. — Границы с этого момента будут выделены подсветкой. Их пересечение без ведома и особого разрешения администрации будет строго караться и фиксироваться. Ввиду отсутствия орфов будут созданы сборные группы для поддержания порядка. Каждый студент получит извещение о своём дежурстве отдельно. Отказаться от дежурства нельзя. Исключение: если вы тяжело больны, и это готов подтвердить госпиталь.

Дари посмотрела на меня расширенными глазами. Я на неё.

То есть всё потеряно? Связь с Линденом, возможность помочь ему? Как-то подготовиться к его оживлению с помощью алхимии, выйти из кампуса на поиски Вечного странника? Ничего не получится?

Я нахмурилась. Что за друг такой Растен, если лишает Линдена малейшего шанса выжить? Осталось всего тридцать семь дней! В душе разгорался гнев.

Прохладная рука Дари легла мне на запястье, контрастируя с разрастающимся внутри меня жаром и разгоняющимся пульсом.

— А что случилось? Это связано с порталами? — крикнул Адер.

— В том числе, — ответил Воугел, поигрывая перчатками. — В ваших интересах, господа, быть бдительными и докладывать нам обо всём подозрительном. — Он глянул на меня. — И обо всех. Тогда всё быстро и благополучно закончится.

— Так что с порталами произошло? Уже три уничтожено? — громко спросил Эднат.

— А если все порталы исчезнут? — заволновалась светленькая девушка из традиционников. — Как мы вернёмся домой?

— Вернётесь. До каникул ещё далеко. Впереди половина семестра и сессия, — ответил строго Растен. — Продолжайте заниматься.

Перекатывая языком по нёбу злость, я глянула на него сквозь прищур и вдруг поразилась. Вокруг самого Растена светилась похожая на купол красно-синяя аура. Плазма? Или мне кажется? Что за чёрт?!

Растен с сыщиками вышли, лекция закончилась. Во мне всё клокотало.

— Пока! Мне надо на стадион, — буркнула я Дари. — Иначе я натворю дел.

— Успокойся, Тара. Всё будет норм. Пойдём лучше, ещё ракушек пособираем!

— Сейчас не могу говорить, прости!

Я сорвалась с шагу на бег и влетела в пустующее пространство для боевиков, ограниченное со всех сторон трибунами. Рубиновый кокон внутри пульсировал, рвался наружу.

Рамки, снова рамки! Опять несправедливость и ограничения!

Я зажмурилась, сжав кулаки. А потом перестала сдерживаться — так топнула обеими пятками, что подпрыгнула. С громким криком выпустила сдавленную пружину силы наружу. И даже увидела её — ревущий вихрь рубинового огня. Он вылетел спиралью, ударил в воздух и осыпался искрами на траву, заставляя её вспыхивать и тлеть. Я открыла глаза.

Вокруг меня образовался чёрный круг пепла, поднялся дым с запахом жжёной травы. Но стало легче. Почему-то ужасно зачесалась спина, весь позвоночник, словно я упала в крапиву. Саднило под лопатками.

Я сложила руки перед грудью и с благодарностью помолилась Богу за то, что никого здесь не было. Мне не нужны были соглядатаи и чужие комментарии. Вот только выплеснуть злость и найти решение — разные вещи. Что делать дальше, я всё равно не знала.

Я оглянулась, чувствуя опустошение. Прошла, прикрыв до щёлочки глаза, по рыжей беговой дорожке.

Сила моя ни к чему. Я чувствовала себя бесполезной. Обещание помочь, отдать долг Линдену — тоже, выходит, пустышка. И сама я ни с чем не справляюсь, разве что удалось не поджечь весь стадион, хотя чувствовала, что могу…

Я пустилась бегом, разматывая мысли на километры. Ни от чего не было проку. Я слишком мало знаю, ещё меньше умею. Меня буквально ломало от никчёмности. В прошлой моей жизни от меня хоть в помощи маме польза была, в хозяйственных делах, в приработке — я убиралась у старушки Клион, и в лавке помогала мадам Сильван, быстрей других разносила покупки, знала наизусть, что купят в понедельник, а что в четверг соседки с верхней улицы, а что — с нижней. Кто любит потихоньку от детей и мужа полакомиться конфетами, а кто последнюю крошку хлеба отдаст семье. Это была простая и понятная жизнь, и я в ней была понятна. Пока не наступила война, пока не погиб папа, пока не проснулся дар…

Казалось, что-то большое поселилось во мне. Свыше или наоборот, из самого ада? И мне не нравилось то, что я не контролирую это, не понимаю, не могу объяснить. Даже себе.

⁂

Так ничего и не придумав и устав от мыслей, я направилась к общежитию. По дороге зашла в буфет, вспомнив, что обещала ночному тонтту молока и печенья. Там уже почти всё разобрали. За витринами с пустыми полками невидимый тонтту мыл чашки и чайники, хотя казалось, будто они полоскаются в мойке сами.

Они продолжили это делать, даже когда на прилавке передо мной по запросу появилась стеклянная бутылочка и песочное лакомство в холщовом мешочке. Странные существа, эти тонтту, может, когда