Путь к дракону - Маргарита Ардо

— Но… — У меня не находилось слов, так потрясена я была внезапным «путешествием».

— Гнев — это только твоя реакция, твой выбор, твои убеждения. Что бы ни происходило, как такового смысла у событий нет. Смысл всему придаёшь ты сама. И сама можешь выбрать: придавать или не придавать, и во что раскрашивать. Как солдат со шрамом, можно решить, что будет «правильно» воспитать того, кто не ценит еду. Или как мальчишка, который наслушался от старших, что «все беды от аландарцев». Или как ты сама…

— А разве не от аландарцев беды наши?

— Сама ответь.

Я насупилась, переполненная смятением. Гел-Бассен улыбнулся мне, как маленькой.

— Думай сама, девочка, ответы найдутся. Только сама, а не словами, которые вам в школе говорили или взрослые бурчали во дворах да на кухнях. Чувствуй, если есть что чувствовать. Ты — хозяйка своим чувствам, гневу в том числе. Запомни: у тебя ключи от всех замков.

Слышать всё это было крайне странно, никто так раньше со мной не разговаривал, а потому хотелось попросту сбежать.

— Спасибо… — Я сделала несколько шагов от интенданта вверх по лестнице, затем обернулась. — А, может, просто запереть его внутри и всё?

— Кого?

— Ну как вы сказали, дракона, то есть гнев.

— Дракона? Дикого? Огнедышащего? В клетке? Ну-ну…

— Не смогу?

— Разнесёт всё. Он же буйный — вон какую силу в тебе будит!

Казалось, рубиновый кокон и сейчас зашевелился во мне, запульсировал вместе с несогласием, невозможностью слышать слова, которые говорил мне Гел-Бассен. Растерянность и обида, смешанные с подозрением, что он хоть немного да прав, смешались внутри во взрывоопасный коктейль.

— Сила не моя! Я вообще не знаю, откуда она взялась! — воскликнула я.

— Не твоя? Правда? — хитро прищурился интендант.

Я развернулась полностью.

— Не моя! У меня постоянно ощущение, что это совсем не я. Это что-то больше меня, сильнее, быстрее…

— А как же это большое нечто в тебя поместилось, в такую стройную? — хмыкнул старик.

— Не знаю…

«И почему он от меня не отстанет?»

— А ты поизучай. — Старческое лицо снова расцвело в улыбке. — Присмотрись, понаблюдай. Ты это или не ты. Кто ты, что ты? Или что там такое внутри сверкает? А, может, кто?

Я моргнула. Всё, что он говорил мне, было до жути неудобным, словно он раскачивал лодку посреди моря, а вёсла мои, привычные, на которые удобно было опираться, уплыли.

— У меня на это нет времени! — буркнула я.

— Тогда конечно. Время — дело такое, не захочешь — не воротишь. Ну, всего хорошего, не буду воровать его у тебя.

Интендант кивнул и пошёл вниз. А я к себе, наверх, нахлобученная всем сказанным, как мешками на оба плеча. Их хотелось сбросить, но не получалось из-за дурацкой мысли, что он правильно всё говорил.

Уже возле своей двери я вспомнила об угощении тонтту. Вернулась обратно в пролёт. Склонилась и обнаружила блюдце за керамическим горшком с высоким мясистым растением. Налила туда молока, а рядом в раскрытом мешочке оставила печенье. Запахло ванилью и сдобой.

Пусть угощается. Я обещания держу.

Вдруг из ниоткуда потянулась к печенью маленькая синяя рука. А затем проявилась в воздухе синяя полупрозрачная мордочка существа в высоком колпаке.

— Думал, не принесёшь, забудешь, — прошелестел тонтту и показался целиком, низкорослый, как ребёнок лет пяти.

Отхлебнул молока, причмокнул языком, а затем с яростным хрустом едва видимых челюстей принялся уминать печенье. Потом запил всё молоком, по-кошачьи облизнулся и глянул на меня.

— А завтра принесёшь?

— Если меня не отправят отсюда к чертям подальше, принесу. — Я присела на корточки, чтобы быть к нему ближе. — А я думала, вы себе всё сами печёте, в буфете вон сколько всего…

— Хм, — фыркнул тонтту. — Сами — то работа, а здесь — угощение. Знаешь, чем оно пахнет?

— Ванилином и сливочным маслом.

— Неа! Добротой. Щедростью. Вкусная энергия!

Симпатичный, с круглым носом небольшой домовой тоже сел, прижав к себе колени. Распушив неизвестно откуда взявшийся хвост, тонтту обернулся им, как манто.

— Ой, не замечала хвосты у тонтту! — шёпотом воскликнула я.

— Как будто ты к нам присматривалась…

— Трудно присмотреться, если вы предпочитаете оставаться невидимыми.

— А толку показываться, если вам, магам, всё равно, какие мы, главное, чтоб служили исправно. Вот мы и служим, дружить не навязываемся.

— Наверное, это обидно, — вздохнула я.

— Ты странная, — сказал тонтту и внезапно облизнулся длинным узким языком, собирая им пару крошек с подобия губ, одну с щеки, а потом одним махом и россыпь с пола. — Но хорошая. Чем тебе послужить?

— Я тебя не подкупала. — Мне стало стыдно оттого, что я думала, что тонтту мне пригодится, но добавила абсолютно искренне: — Мне просто нравятся домовые, с вами понятно. А тут вообще даже кошку не заведёшь, потому что кошка здесь… хм, ректор. Орфы, и те исчезли.

Маленький домовой встал на руки и ноги, как на четыре лапы, встряхнулся, и превратился в синего пушистого кота, разве что с таким же круглым, словно нарисованным носом и остроконечным колпачком на макушке. Тонтту обошёл меня по кругу, принюхиваясь, мурлыкнул и сказал:

— Так нравится?

Я в восторге выдохнула:

— Очень!

— Меня зовут Жашака.

— Какое имя интересное! А меня Тара, — ответила я, поймав какое-то абсолютно расслабленное, наконец, детское чувство игры.

Хорошо было, когда не надо думать и что-то решать. Всё равно без толку.

И вдруг синий почти-кот заявил:

— А тебя там послание ждёт на окне. Секретное.

— Что ж ты молчал?!

Я подскочила и бросилась со всех ног в свою комнату.

«Линдену удалось мне что-то передать?»

Я осмотрелась. Персиковые стены и бежевые покрывала дышали покоем, всё было таким же, каким мы оставили. Но на окне лежал голубой камешек. Это, что ли, письмо?

Я взяла его в руки. От прикосновения камешек рассыпался в песок, а тот взвился в воздух, рисуя голубым слова:

«За кедром. Там, где знакомились феномены».

Надпись исчезла, едва я успела её прочитать. Песок просыпался на пол и превратился в обычную пыль. Я ахнула: Линден в самом деле сильный маг, раз может колдовать даже из плазмы! А, может, он нашёл способ выбраться?!

Сердце моё заколотилось.

⁂

На площадке со скамейками никого не было. Раздвинув серо-голубые ветви плакучего атласского кедра, склонившего их к земле, словно распущенные мокрые косы, я попала в глубокую тень и насыщенный пряный запах смолы и хвои. Здесь никого не было.

Я услышала рядом шорох, подалась вперёд, ожидая увидеть человека из плазмы или сбежавшего тайком орфа. Но между голубыми пушистыми ветвями показался Эднат. Я невольно отпрянула к стволу.

Моредонец шагнул ко