Второй ребёнок короля - Лилия Орланд

отошли где-то на версту от реки. Ещё через версту она уже захлюпала. Набралась в ботинки, промочив их снова. И я порадовалась, что не стала просить Арьеда остановиться, чтобы просушить обувь. Только зря время бы потеряли.

Лес становился всё неприветливее. Деревья росли реже. А ветви кустарников становились тоньше. К тому же листвы на них, даже той, буро-рыжей, почти не осталось. Как будто здесь уже наступила глубокая осень.

Зато испарений прибавилось. Теперь верхушки чахлых деревьев были словно бы укутаны пушистыми коконами из ваты. К тому же в воздухе прибавилось влаги. Дышать становилось труднее.

Болотной воды тоже прибавилось. Теперь она доходила почти до колена. И прежде чем поставить ногу, приходилось проверять крепость почвы палкой.

К обеду я уже была выжата, как простыня после стирки. И еле плелась, отставая от Арьеда на добрый десяток локтей. Помнила о его предупреждении, о том, что это опасно. Однако сил идти вровень с ним не оставалось.

Велейн то и дело оборачивался и замедлял ход. Его лицо становилось всё более напряжённым. Он уже не пытался скрывать обеспокоенность и в открытую смотрел на небо, оценивая, сколько времени у нас осталось.

По хмурому взгляду я понимала, что немного.

И всё же Арьед объявил привал. Причём не позволил мне плюхнуться прямо в мутную, холодную, пахнущую тиной воду. Заставил дойти до небольшого островка, возвышающегося над болотом, и уже там усадил спиной к кривому шаткому деревцу.

Впрочем, я была рада и такой опоре. Ноги гудели. Голова кружилась от усталости и нехватки кислорода. Даже есть не хотелось. Арьед силком заставил меня проглотить бутерброд.

А вот воде я обрадовалась. Как будто в воздухе и под ногами её оказалось недостаточно.

После отдыха и еды стало ещё хуже. Вместо того чтобы подняться и с новыми силами идти дальше, я почувствовала, что меня клонит ко сну.

— Сейчас нельзя спать! Идём, — велел Арьед, когда заметил, что мои глаза закрываются.

Он вылил на ладонь немного воды из фляги и плеснул мне в лицо. Я ошалело заморгала и уставилась на него, полным злости взглядом.

— Лучше? — этот мерзавец и не думал чувствовать себя виноватым. — Тогда идём.

Чтобы я послушалась наверняка, он схватил меня за руку и потянул за собой. Я задохнулась от возмущения. Да что он о себе возомнил?! Как он смеет так грубо со мной обращаться?!

— Отпусти, — изо всех сил дёрнула руку. — Я могу сама.

Велейн послушно отпустил, даже спорить не стал, вызвав новый всплеск раздражения. Глядя на его удаляющуюся спину, я чувствовала настоящую ярость. Разозлилась настолько, что откуда-то вдруг взялись силы. Я догнала Арьеда и ударила по спине. Сначала кулаком, но этого мне показалось мало, и я добавила палкой.

Он остановился. Прежде чем перехватить мою руку, снова посмотрел наверх.

— Как же не вовремя, — процедил сквозь зубы.

Я проследила за его взглядом. Небо закрыли плотные серые тучи, обещая скорый дождь. А ватные коконы испарений спустились ниже жидких крон деревьев. Теперь их край вился на два-три локтя выше головы Арьеда.

Он достал из мешка мокрую тряпку и повязал мне на лицо. Так, чтобы закрывала нос и рот.

— Сейчас станет полегче, — пообещал он.

Действительно, спустя пару минут в глазах прояснилось. Исчезли чёрные «мошки». Ушла ярость и желание огреть Велейна палкой по спине.

— Что со мной было? — злость исчезла, сменившись невыразимой тоской. А затем и головной болью.

— Ты надышалась испарений, — и никакого осуждения в голосе. Будто и не его я только что избивала палкой. Даже и не отнял её.

— Ты говорил, они опасны только после захода солнца, — голос сквозь мокрую тряпку, в которой я опознала свою рубашку, выходил глуховатым, но Арьед разобрал.

— Тучи, — коротко бросил он, поинтересовавшись: — Идти можешь?

Я кивнула. Могу. После всплеска эмоций сил прибавилось, будто открылось второе дыхание.

— Тогда идём! — скомандовал Велейн. — Когда начнётся дождь, будет хуже.

Я успела только подумать, что хуже быть уже не может. Вдруг палка вместо того, чтобы пройти сквозь слой воды, воткнуться в твёрдую землю и, выдержав мой вес, помочь мне сделать следующий шаг… скользнула по чему-то неустойчивому. Совсем не похожему на твёрдую землю. Потеряв опору, я взмахнула рукой, чтобы вновь обрести равновесие, и чуть наклонилась вперёд.

В этот же миг встретилась взглядом с круглыми жёлтыми глазами, помеченными узкой полосой в центре. Глаза сидели вверху плоской головы, покоящейся на длинном, змеином тулове, опирающемся на четыре лапы. Словно ящерица. Только это чудище было намного крупнее всех ящериц и змей, которых я видела.

Размером с хорошего такого, упитанного кота. Только страшная, да зубищи такие огромные, что в пасти не помещаются.

Тварь моргнула. Сначала внешней парой век — горизонтальной, а затем вертикально внутренней. И бросилась на меня.

Я не успела ни вдохнуть, ни распрямиться.

Болотная тварь вцепилась мне в шею, чуть повыше ключицы. И дёрнула на себя. Я полузадушено пискнула от жуткой боли и плашмя полетела вниз. Прямо в холодную, пахнущую тиной воду.

— Лида! — прокричал испуганный голос Арьеда, перемежающийся жутким воем, хрустом костей и мерзким чавканьем.

Сильные руки выдернули меня из воды. Схватили за плечи.

— Лида, ты слышишь меня?!

Я не ответила. Даже не смотрела на него. Потому что сами его слова слышались будто сквозь плотный слой ваты. Голос искажался, слова становились неразборчивыми. А затем и вовсе сменились звоном часов на городской ратуше и весёлым маминым смехом. Небо было ясным, иссиня-голубым. Солнце тёплым и ласковым. Трава зелёной. А жизнь беззаботной.

Единственное, чего я хотела в тот миг, чтобы всё таким и оставалось.

Глава 19

Очнувшись, я тут же пожелала отправиться обратно в забытье. К тёплым маминым рукам и спокойствию. Потому что, стоило открыть глаза, как всё тело пронзила острая боль. Она двинулась сверху вниз, потом в обратную сторону.

Я застонала, пытаясь снова потерять сознание и уплыть во тьму. Однако вокруг и так царила темнота. Жизнь давно перестала быть доброй ко мне. С каждым мгновением боль усиливалась, делая само существование невыносимым.

Я нащупала бинты на шее и груди и попыталась содрать их, чтобы облегчить себе дыхание. Однако мне не позволили.

Тёплые руки нежно и осторожно сжали мои ладони, не позволяя нарушить целостность повязок.

— Арьед? — спросила я с надеждой.

— Нет, — ответил мне знакомый женский голос. — Но, если пообещаешь быть хорошей девочкой и не срывать повязки, я отпущу твои руки и дам попить.

— Обещаю, — с трудом выговорила я. Во рту было ужасно сухо, словно я уже