Второй ребёнок короля - Лилия Орланд

А вечером настоятельница высекла меня во внутреннем дворе перед всем приютом. В назидание.

В общем, я никогда не кричу, если вижу змей. Но боюсь их до ужаса.

Вот и сейчас заозиралась по сторонам, боясь увидеть знакомый гладкий хвост. Гадюки любят высокую траву, ведь там легко спрятаться.

Пока выискивала змей по сторонам, продолжала спускаться. Опасность, исходящая от преследователей, была посерьёзнее змеиной. Но всё же, куда ступаю, смотрела уже не столь внимательно, рассеивая внимание.

Сухая ветка хрустнула под ногой с оглушительным треском. Подошва ботинка скользнула по ней и устремилась вниз, заставляя меня потерять равновесие. Я взмахнула руками раз, другой, но всё же упала спиной вперёд и кубарем покатилась вниз по склону.

Как не убилась и не переломала шею или рёбра, не имею понятия. Хотя, когда встретилась с испуганным взглядом Велейна, подумала, что лучше бы всё же сломала шею. Ведь удалявшиеся от нас по-над берегом стражники услышали весь тот жуткий шум, который я произвела.

И полминуты не прошло, как они вернулись, и теперь смотрели сверху на меня, беззащитно лежащую на примятой траве.

Они не скрывали своей радости, что сумели обнаружить опасную преступницу. Ещё светлые сумерки озарила яркая вспышка, заставив зажмуриться, а потом долго моргать, чтобы вернуть зрение.

— Ты цела? — Велейн быстро ощупал меня, оценивая повреждения, и сам себе ответил с немалым облегчением: — Цела!

Тут же ухватил меня под руку и потянул за собой к реке. Я не сопротивлялась, хотя и не понимала, куда мы бежим и зачем. Бревно уплыло. Как и наши пожитки. А сами мы на воде долго не продержимся.

Было ужасно стыдно перед Велейном, что умудрилась снова подставить нас. На полпути к воде я всё же затормозила. На непонимающий взгляд Арьеда пояснила:

— Оставь меня здесь. Один ты сможешь уйти.

Я приняла решение. Больше не стану ему мешать. Раз уж я такая неумеха, неприспособленная к жизни, значит, заслужила собственную участь.

— Дура! — выругался Арьед сквозь зубы и потянул меня за собой.

Я послушно шла, а ещё улыбалась. Несмотря на обнаруживших нас стражников, опасность, возможность печального исхода, а ещё грубое слово, которым воин меня обозвал, на душе у меня было тепло. И в груди поселилась надежда. Велейн меня не бросит.

В воде, спрятанная в зарослях рогоза, нас ждала лодка. Самая простая старенькая деревянная лодка, с двумя вёслами в уключинах. Однако я безумно обрадовалась ей, понимая, что это наше спасение. По крайней мере, шанс на него.

— Откуда? — удивлению не было предела. К тому же в лодке лежали наши мешки, а ещё объёмный тюк, из которого выпирало что-то небольшое и круглое.

— Был в деревне, — он объяснил только тюк и нетерпеливо добавил: — Садись!

Я немедленно послушалась, запрыгнула в лодку и, взяв вёсла, приготовилась грести на глубину. Велейну пришлось зайти в воду, чтобы оттолкнуть лодку от берега. Затем он забрался внутрь и, отобрав у меня вёсла, устроился на корме.

Я оглянулась на берег. Если, проснувшись, я ругала заросли и комарьё, то теперь радовалась густой и высокой растительности, потому что она скрывала наш побег от стражников.

Удобный спуск к реке располагался на полверсты ниже по течению. Тут берег был пологим и песчаным с широкой, нахоженной тропинкой к воде. А на пригорке стояли деревянные домики.

Надеюсь, жителям деревни ничего не будет за то, что они продали Велейну провизию и лодку. Или не продали?

— Что в мешке? — спросила я Арьеда, который всё ещё продолжал грести, несмотря на то, что нас и так несло течением. Но всё же усилия не пропадали даром, на вёслах мы плыли ещё быстрее. И в этом был смысл.

— Еда, — ответил он привычно коротко, то и дело поглядывая на оба берега. Тем более что сидел он спиной вперёд, поэтому сложностей с обозреванием пейзажа не возникало. А вот мне приходилось поворачиваться всем корпусом, чтобы вглядеться в удаляющиеся с хорошей скоростью заросли.

— А наши мешки откуда? — мы, не сговариваясь, усиленно замалчивали только что произошедшее на берегу, как из-за моей глупости и неуклюжести едва не попали в руки стражников.

Только, думаю, причины у нас были разные. Мне было элементарно стыдно, ведь я в очередной раз едва не сдала нас прямиком преследователям. А Велейн, уверена, из великодушия не хотел мне об этом напоминать.

Поэтому мы говорили о втором по важности предмете — наших вещах и припасах. И это вызывало во мне ещё большую благодарность к великодушному воину.

А может, и не только благодарность.

Чувства, которые бурлили во мне, было сложно как-то охарактеризовать. Или я просто боялась дать им название?

— Выловил, — голос Арьеда, проникший в мои мысли, заставил вздрогнуть и поднять на него взгляд, — чуть ниже по течению зацепились за ветку.

— Повезло, — ответила я невпопад, всматриваясь в Велейна и пытаясь понять, что именно к нему испытываю.

Неужели я начинаю влюбляться? Неужели этот трепет в груди и есть та самая любовь, о которой тайком фантазировали девочки в приюте? Или я просто сильно перепугалась, когда упала со склона?

— Так и есть, — вдруг ответил Арьед моим мыслям.

И я снова вздрогнула. Неужели догадался, о чём я думаю?

— Повезло. Лута нам много полезного в дорогу дала. Жалко было бы потерять, — добавил он, заставляя меня облегчённо выдохнуть — не догадался.

Да и как сумел бы? Арьед ведь не умеет читать мысли. Он не маг, к счастью.

Вдруг я заметила, что Велейн нахмурился, глядя мне за спину. Обернулась. Далеко позади по берегу бегали и суетились люди. В сгустившихся сумерках они походили на серые фигурки. Однако обманываться не приходилось.

— Это по наши души, — выдохнула я.

Арьед не ответил. Всё и без слов было понятно. Только активнее приналёг на вёсла, стараясь уйти от преследователей как можно дальше. Пока они не спустили свои лодки и не бросились в погоню.

Тепло, поселившееся в душе после побега, сменил стылый холод. Зря Арьед не оставил меня на том берегу. Королевские гвардейцы славятся своим упорством. Они ни за что не оставят меня в покое. Будут гнаться за нами, пока не настигнут.

— Есть хочешь?

Вопрос прозвучал до того неожиданно, что я отвлеклась от гнетущих мыслей.

— Что?

— Есть, говорю, хочешь?

— Хочу! — обрадовалась я.

Желудок, который в момент опасности молчал как миленький, стоило произнести слово «еда», тут же напомнил о себе голодным спазмом.

— Очень хочу!

— Посмотри в