Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис

— Теперь она моя, — сказал Уэйлон. — А великий Рэйф Вон? Он охотится. Он в отчаянии. За ним уже тянется шлейф трупов.

Они знали это. Я видела мимолётные вспышки страха под их фальшивой бравадой. Но никто не признал бы. Рэйф Вон был Тёмным монстром Нью-Йорка, безумцем. Они все это знали.

Мои зубы стиснулись так сильно, что скрипнули. Мой муж идёт за мной. Мой взгляд скользнул к татуировке-короне на запястье, потом — к обручальному кольцу. Удивительно, но он позволил мне его оставить. Райли говорил, что это насмешка — напоминание о муже, которому я больше не принадлежу.

— Он идёт, — всё ещё улыбаясь, сказал Уэйлон. — Но он не пройдёт сквозь эти стены. Я убью его, прежде чем он снова её увидит. Может, заставлю его смотреть, как я пользуюсь ею каждый день.

Я не выдержала. Подняла голову и встретила его взгляд.

— Значит, ты его совсем не знаешь, — сказала я тихо, голосом острым, как стекло.

Комната замерла.

Несколько мужчин переглянулись. Рука Уэйлона сильнее сжала мою талию, ногти впились в кожу.

— Осторожнее, котёнок, — прорычал он.

Я сладко улыбнулась.

— Ты правда думаешь, что сможешь его убить? Ты не понимаешь, кто он. Ты не понимаешь, что взял. С того момента, как ты похитил меня, ты подписал себе смертный приговор.

Челюсть Уэйлона дёрнулась.

— Довольно. Встань на колени.

Но я не двинулась.

Напряжение пронеслось по комнате. Все ждали. Я знала, что это риск. Он выведет его из себя и, скорее всего, он вытащит меня отсюда, чтобы наказать. Он любил насиловать, когда был в ярости. Моё слабое тело выдерживало каждую пощёчину, каждый толчок, каждое удушье. Но разум всё ещё сражался.

Я шагнула вперёд и положила ладонь на стол, наклонилась и посмотрела прямо в глаза Парви.

— Если вы думаете, что союз с Уэйлоном защитит вас, когда придёт Рэйф, значит, вы скорее самоубийцы, чем верные, — сказала я хрипло и низко.

В комнате послышались вздохи, приглушённый смех.

Тут в мои волосы вцепилась рука. Уэйлон рванул меня назад, ударил грудью о стол и дёрнул поводок, скрытый под воротником.

— Позволь напомнить тебе, — зашипел он у моего уха, — что бывает, когда ты забываешь своё место.

Металл врезался в шею. Я задыхалась, лицо вдавилось в холодное дерево.

— Уэйлон, можешь наказать её, — донёсся чей-то низкий голос.

— Искушение, Варга, — усмехнулся он. — Я помню, что ты сделал со своей шлюхой, когда она огрызнулась.

— Я не такой собственник, как ты, Уэйлон, — улыбнулся Варга в свой бокал. — От её вспышки выиграли все. В том числе ты.

Меня вывернуло.

— Отличная встреча, — рассмеялся Уэйлон, всё ещё прижимая меня.

Они рассмеялись вместе. Эти ублюдки когда-то изнасиловали девчонку всем скопом. Я прикусила язык до крови.

— Уверен, она забавная, — снова сказал Варга. У него были волосы, перехваченные в небрежный пучок, смуглая кожа и тёмные глаза. — В тех, у кого ещё есть надежда, всегда больше огня.

Моя кровь закипела. Уэйлон держал меня, но внутри я только смеялась. Он уже не мог причинить большего.

— Прошу прощения, господа, я должен наказать её. Вернусь.

— Жаль, — усмехнулся Варга.

Он потащил меня в соседнюю комнату, швырнул к стене. Воздух вышибло из лёгких. Секунды — и он снова врывался в моё тело. А я улыбалась сквозь боль.

Потому что знала: он там. И каждый раз, когда я ослушалась, каждый раз, когда подталкивала Уэйлона к ярости, его хватка соскальзывала ещё чуть-чуть.

— Ты выбрала худший момент, чтобы быть смелой, — тяжело дышал он. — Ты не храбрая. Ты слабая. Надо было дать им всем тебя трахнуть.

— Но ты не дал, — рассмеялась я сквозь его ярость. — Потому что ты слишком собственник.

Его рука обхватила моё горло, перекрыла дыхание.

— Вон не научил тебя должным образом.

Я закатила глаза. Хорошо, что он стоял сзади и не видел. Всё это длилось недолго. Обычно, когда он был в бешенстве, боль длилась минуты.

Вскоре он втащил меня обратно в конференц-зал и бросил на стол. Мужчины наблюдали, смеялись. Уэйлон, как ни в чём не бывало, сел рядом, положив руку мне на спину.

— Она всё ещё сопротивляется, — сказал он. — У неё есть огонь.

— Мне это нравится, — промурлыкал Варга.

Я стиснула зубы.

Уэйлон похлопал меня по бедру.

— Гораздо лучше. Теперь можно продолжить.

Они снова начали говорить о делах. Я лежала на столе, щекой к дереву, тело болело, разум уплывал.

Меня отвёл охранник. В комнате было тихо, пока я садилась на край кровати. Дверь хлопнула. Я выдохнула. И услышала голоса — Уэйлон и Варга.

А потом дверь снова распахнулась. Уэйлон был в ярости.

— Ты встретишься с Варгой, — резко сказал он. — Гостевая спальня. Внизу по коридору.

Я похолодела.

— Ты… позволяешь ему трахнуть меня?

Он отвёл глаза.

— Я ему должен. Он попросил. Только раз.

— Уэйлон… — начала я.

— Ты — плата, — рявкнул он. — Сегодня ночью. Один раз. Всё.

Я смотрела на него. Его кулаки были сжаты. Ревность. Чудовище, лишившее меня всего, теперь злилось от мысли, что коснётся другой.

Я прошла мимо него. Он не остановил.

Гостевая спальня пахла сигарами и одеколоном. Варга ждал, с улыбкой, обнажённый по пояс.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Подойди.

И ненависть взорвалась во мне.

Он схватил меня. Его руки, его смех. Он хотел борьбы — и я дала её. Но не ради него. Ради того, чтобы запомнить каждое его движение. Каждую черту его лица. Чтобы однажды, когда Рэйф придёт, я знала, кого убить первым.

Утро.

Я сидела на краю кровати, запястья красные от ремней. После Варги Уэйлон снова забрал меня. Трижды за ночь. Трижды, чёрт побери. Я была выжата.

Дверь скрипнула. Но это был не он.

Худая шатенка в серой униформе вошла с бельём в руках. Горячий чай на подносе.

— Это не отравлено, — шёпотом сказала она, не глядя прямо. — Я сама сделала.

Я смотрела на неё.

— Я — Адела.

— Олеся, — ответила она. В её глазах мелькнула боль и сочувствие. — Я буду приходить утром и вечером. Обычно одна. Ты поймёшь, когда будет безопасно говорить.

Я кивнула.

— Спасибо.

Она посмотрела прямо.

— Не теряй свой огонь. Он тебе понадобится, чтобы сжечь это место дотла.

И ушла.

Я посмотрела на чай. Он пах жасмином и мёдом. Горло сжалось от слёз. Впервые за недели я сделала глоток тёплого, не насильно.

РЭЙФ

Обои начинали отслаиваться в углу. Я не мог отвести от них взгляд. Золотая фольга сворачивалась, словно обожжённая бумага, насмехаясь над тем, как легко всё