Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

тепла. Тихого, укутывающего, как мягкий плед после прогулки на свежем ветру. Сначала я даже не открыла глаза — просто лежала, чувствуя, как внутри ещё тихо пульсируют отголоски сна и недавней близости.

Потом я всё же открыла глаза и приподнялась на локтях. В камине лежали прогоревшие угли — немые свидетели ночи, доказывающие, что всё случилось наяву, а не в моей фантазии. Кассиан стоял у окна вполоборота, обнажённый по пояс, с дымящейся чашкой в руке. Он смотрел вдаль, туда, где за затемнённым стеклом тянулись выжженные горы и бескрайние, потрескавшиеся от нехватки влаги равнины, а ветер играл с песком, образовывая воронки. Ландшафт был безжизненным, почти агрессивным — необитаемый спутник в своей первозданной суровой красоте.

Монфлёр стоял спокойно. Мощный гибкий хвост лежал ленивой петлёй на полу, острый шип поблёскивал в утренних лучах солнца, пробивающихся сквозь тёмно-шоколадное стекло. Очевидно, Кассиан был из тех мужчин, кого эти острые скалы не только не пугали, а наоборот — помогали собраться с мыслями. Он черпал в них силу, как черпают воду из колодца. Я почти почувствовала, как у него кристаллизуются мысли.

Я молча смотрела на цварга. На чёткие линии плеч, на крепкую спину с рельефом мышц и следами застарелых шрамов. Один тянулся от лопатки по диагонали — длинный, тонкий, будто от удара холодным оружием, а может быть, чужим шипом. Другой — около основания хвоста, грубее, с намёком на ожог. Я могла только догадываться, откуда они взялись. Впрочем, к восьмидесяти годам сложно не обзавестись шрамами, даже у меня они имелись. Бытовые неприятности случаются.

Около шеи Кассиана пролегала линия лёгкого загара, и я не смогла сдержать улыбки: Лея говорила, что ходила с Кассианом загорать на коралловые озёра.

В фигуре Монфлёра не было ни суеты, ни показного напряжения — только уверенность и сдержанная энергия. Цварг, прошедший многое. Умный, выносливый, упрямый.

Он был зрелым, и это было видно — по рельефу мышц без нарочитой накачки, по лёгкой грубости кожи на плечах, по тем самым шрамам, по которым можно было читать его историю. Но он не прятал этого, не стеснялся. Наоборот — стоял с расправленными плечами и той внутренней свободой, которую редко увидишь в мужчинах моложе.

И это было… чертовски сексуально.

— Проснулась? — Кассиан так увлёкся размышлениями, что только сейчас заметил, что всё это время я неотрывно его изучала.

— Да. — Кивнула и принялась оглядываться. Где мои рубашка и юбка? Вчера скидывала одежду с кровати в кромешной темноте.

— Будешь кофе? В этом номере, оказывается, стоит кофемашина.

— С удовольствием. — Я улыбнулась, принимая чашку дымящегося напитка.

Какое-то время я молча одевалась, не забывая отпивать кофе, а Кассиан продолжал всё так же стоять у окна. И лишь когда я застегнулась, он повернулся и спросил:

— Ну что, готова? Собираемся на «Астру»? Экипаж уже заждался.

— Да, давай. Подкинешь меня до Тур-Рина? — уточнила я как само собой разумеющееся, но кожей почувствовала, что спросила что-то не то.

Мужчина, который ещё недавно казался мне тёплым и «моим», напрягся. Что-то неуловимое мелькнуло в его позе и выражении лица.

— Зачем? — спросил он без эмоций, но так же сухо, как было за окном.

— Потому что я там живу.

— Ты теперь живёшь на Цварге, Эстери. Ты ещё этого не поняла?

Я замерла.

Чашка в руке вдруг стала тяжёлой, как будто внутри был не кофе, а ртуть. Я смотрела на Кассиана — того самого мужчину, в которого ещё несколько минут назад влюблялась по новой, с замиранием сердца, — и не могла понять, шутит он или нет.

Он стоял прямо, уверенно, как всегда. Только взгляд стал… собраннее. Слишком спокойным, чтобы быть просто вежливым. В нём не было гнева. Но и мягкости тоже. Только факт, поданный так, как будто речь шла о смене адреса доставки посылки для курьера.

— Что значит… живу на Цварге? — медленно переспросила я.

Монфлёр ответил не сразу. Поднял чашку, отпил кофе, всё тем же бесстрастным взглядом смотря в окно. Как будто за ним — всё объяснение. Пустыня, выжженные скалы и горы без теней.

— Ты — мать моей дочери, — произнёс он. — И я не намерен возить вас с Леей туда-обратно, пока кто-то на Тур-Рине не решит, что тебе снова пора «исчезнуть». Или не попытается упечь тебя за решётку, или ухлестнуть, думая, что ты свободна. На моей родине ты будешь под моей защитой. На Цварге безопасно, на Тур-Рине — нет.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это не шутка. Он уверен. Решение уже принято. Без моего участия.

— Кассиан, я согласилась стать твоей невестой, но никак не на переезд на другую планету. Тем более Цварг.

Он наконец повернулся ко мне — медленно, с той самой непоколебимостью зрелого и властного мужчины, который всегда знает, чего хочет. И, увы, очень часто получает.

— И как ты себе это представляешь? Моя невеста будет жить на Тур-Рине, а я с Леей на Цварге?

— Нет, Лея будет жить со мной на Тур-Рине, — пробормотала я то, в чём была уверена. До этой секунды.

— Лея будет жить со мной на Цварге. Во-первых, она цваргиня по крови и гражданству, документы ей уже сделали, во-вторых, моя родина в тысячу раз чище, надежнее и безопаснее для маленькой девочки.

— Я не просила делать ей гражданство.

— Ну прости, что позаботился о нашей дочери, пока ты сидела в изоляторе и не хотела выходить на связь.

Я сглотнула. Это что, реальность?

— Лея моя дочь. Она до сих пор жила со мной.

— Она и моя дочь тоже, не забывай.

Я открыла рот и… закрыла. Иларта сказала, что мы можем подписать договор, но Кассиан не стал ничего подписывать. То, что он откажется от прав на Лею, — лишь моя фантазия. Никаких обещаний, а тем более гарантий Кассиан мне не давал.

Кончик языка застыл на верхнем нёбе. Мысль не успела оформиться, как всё внутри резко перевернулось — будто кто-то выдернул из-под ног основание и я провалилась в пустоту. Не вниз — внутрь себя. В грудной клетке нечто сжалось, как при внезапной гипоксии, и в голове стало звенеть — глухо, вразрез с сердцем. Понимание пришло не постепенно — оно врезалось как экстренный дефибриллятор в операционной: током, болью, ясностью.

Я сама себе всё придумала.

Сама нарисовала сказку, в которой Кассиан великодушно