Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

Тишина обрушилась внезапно, как космос без звёзд. И в этой тишине я дала себе слово: я верну Лею. Рано или поздно, так или иначе, но я обязательно это сделаю.

Глава 16. Три месяца спустя

Эстери Фокс

Дни потянулись вязкой тревожной массой, где время перестало иметь привычные границы. Вернувшись на Тур-Рин, я окончательно потеряла ощущение дня и ночи: работа слилась в непрерывный поток. Казалось, сама планета давила тяжёлой атмосферой, не давая выдохнуть.

Виной тому было моё двухмесячное «безделье в изоляторе», за которое теперь приходилось расплачиваться: на меня обрушились отложенные операции, шквал решений, кипы документов. И словно этого было мало, сверху прилетело ещё одно испытание — наследство Хавьера, преподнесённое в виде неожиданного и весьма спорного сюрприза.

Вначале ко мне потянулись сомнительные личности, требуя что-то им отдать или заплатить. Потом бывшие люди Хавьера пришли за зарплатой. Позднее ещё несколько лиц вдруг захотели взыскать долг. С теми, кто показывал расписки и весомые доказательства, я разговаривала, переводила остатки со счётов Хавьера, доступ к которым мне передали банки, а с теми, кто вёл себя грубо, — откладывала разговоры на потом.

Ужасно требовалось взять ещё несколько человек в охрану, но вот незадача: я не могла никому доверять. Совсем никому. Где взять гарантии, что нанятый сотрудник в прошлом не ненавидел Кракена, а потому сейчас не попытается отомстить его вдове? А ведь всё именно так и выглядело для изнанки Тур-Рина: несчастный случай забрал жизнь Хавьера Зерракса, а безумно любящая его Кровавая Тери теперь горюет и управляет всеми его делами. А как же иначе? Ведь даже тур-ринский суд признал её невиновной. А в том, что Кракен в своё время перешёл дорогу многим, я даже не сомневалась.

Каждую незанятую минуту я ловила себя на том, что ужасно хочется увидеть Лею, но в то же время я понимала, что пока не разберусь с делами Зерракса, я не имею права даже пытаться возвращать её на Тур-Рин. Всё-таки какая-то правда в словах Кассиана была… Вот только это не отнимало жгучего желания увидеть собственного ребёнка.

— Мам, смотри, я вытянулась на два сантиметра! — говорила мне дочь, включая голограмму в полный рост и красуясь перед ростомером.

Я улыбалась, кивала и лишь уточняла:

— Тебе хорошо с Кассианом? Не обижает?

— Ой, мам, ну ты что! — смеялась Лея и принималась рассказывать, как они вместе накануне ходили в зоопарк, парк аттракционов или он возил её к водопадам.

Надо отдать должное: Монфлёр действительно по-настоящему заботился о нашем ребёнке. Если поначалу я была уверена, что он сможет проводить с ней от силы несколько вечеров в неделю, то удивилась, когда узнала, что Кассиан стал частенько брать дополнительные выходные среди недели, чтобы провести время с дочерью.

Лея познакомилась со своим дедом, который оказался «страшненьким и постоянно брюзжащим, как должна себя вести приличная девочка, но в целом ничего», и завела в школе подружек-цваргинь. Я переживала, не будет ли её кто-то дразнить, как на Эльтоне, за неполноценность, но быстро выяснилось, что девочки-цваргини, наоборот, обзавидовались Лее:

— У меня есть хвост, пускай и с кисточкой, но есть! А у них нет! — победоносно заявила моя шпана в один из созвонов. — Пускай только попробуют что-то вякнуть, что я не чистокровная и у меня оттенок волос или кожи не тот, я зато хвостатая, как цварг!

С момента посещения Храма Фортуны прошло три месяца. Время бежало неумолимо.

Каждое утро начиналось с ударов в виски: голограммы, отчёты, срочные вызовы, обвинительные письма. Я ещё не успевала подняться с постели, а уже решала, кого из хирургов срочно перебросить в другую клинику, какой счёт оплатить, чтобы не заблокировали поставки, и как отбиться от очередного шантажа.

К полудню начиналась череда встреч. Люди сменялись быстрее, чем я успевала наливать себе воду: чиновники, вымогающие «пожертвования», поставщики, требующие оплатить очередной долг Кракена, бывшие партнёры, грозящие обнародовать переписку. Иногда заходили и просто те, кто хотел убедиться, что «Кровавая Тери» ещё держит удар. Все ждали от меня решений — быстрых, жёстких, окончательных.

После обеда — операции. Я всегда входила в стерильный зал с пустой головой, как будто в моей жизни не было долгов, угроз и наследства Зерракса. Понимание, что я помогаю гуманоидам и реализовываю их последние шансы, облегчало ментальное самочувствие.

Ещё в очереди дел стояла публикация работы по трансплантации лёгких Корри от взрослого миттара с ксаттарийской деструкцией тканей для мира медицины, но у меня просто не хватало на это сил и времени. Я перепоручила Оливеру и Джорджио буквально всё что могла. Последний, к слову, стал вести себя тише и больше слушать, что не могло не радовать. За два месяца, что я сидела в изоляторе, отношения между хирургами изменились в лучшую сторону.

Но едва я снимала медицинскую маску и халат, на меня обрушивался новый шквал работы: переговоры, проверки, бумажные кипы. Вечером — звонки. Коммуникатор не замолкал: адвокаты, банки, репортёры. Кто-то требовал интервью, кто-то — деньги, кто-то — кровь. Но что всегда было для меня стабильным в расписании — общение с дочерью.

Ночью я садилась за стол и подшивала контракты, договоры аренды, протоколы. Глаза слипались, буквы плыли, пальцы сводило судорогой. Иногда засыпала прямо на документах и просыпалась от резкого сигнала связи — новый день, новый бой.

Хотя мы с Леей и разговаривали «тайно», без уведомления Монфлёра, я догадывалась, что он в курсе нашего общения. Однажды он зашёл в комнату Леи, как раз когда она надела новое платье с крылышками феи и кружилась, показывая свою голограмму во весь рост.

— К нему бы ещё туфельки, но я ещё не решила, какого цвета. Если розовые, то сольются с платьем, если сиреневые — с кожей, а голубые сюда не подходят, — сетовала дочь.

— Попроси у Кассиана бежевые, подо всё подойдут, — порекомендовала я и добавила: — Ещё и шляпку можно.

— Шляпку? — Лея нахмурилась, но тут же улыбнулась. — А что, это идея! Почему бы и нет! Папа сказал, что солнце на Цварге летом очень яркое.

Я замерла, впервые услышав от Леи «папа» в адрес Монфлёра, и в этот момент зашёл сам Кассиан.

Мир дрогнул. Его появление всегда вносило хаос в мою тщательно выстроенную оборону, ещё когда я не знала, что у нас общая дочь, а что уж говорить про сейчас… В горле резко пересохло. Сердце норовило