Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

Фабрис. — Да, я говорил, что Эстери помогла мне в прошлом и я перед ней в долгу. Но уверяю, долг не настолько огромен, чтобы я пренебрегал безопасностью цваргини. Если у Леи есть официальное разрешение, подписанное Сенатом, пожалуйста, пускай путешествует. Если нет — извините, но это уже как-то перебор — просить «утерять» документы… не находите?

— Не нахожу. Вы же как-то сделали так, что ваша первая жена живёт на Ларке и об этом никто не вспоминает.

Да, я успел выяснить, что глава безопасности Цварга, оказывается, женат второй раз. Первый его брак был с чистокровной цваргиней, которая по каким-то причинам даже во время официального супружества жила на другой планете и, как следствие, имела трёх детей от иного мужчины. Как это всё сложилось — оставалось для меня загадкой, но факты налицо. Второй брак Фабриса, как я понял, оказался значительно счастливее первого, хотя на этот раз высокопоставленный цварг женился даже не на цваргине, а на самой что ни на есть чистокровной человеческой девушке[4].

Плечи Фабриса резко закаменели, хвост взмыл вверх. Я почти сразу же пожалел о том, что произнёс вслух.

— И это говорит мне цварг, который применил эмоциональное воздействие?

— Что? — В первую секунду я даже не понял, о чём речь.

— Дэвид Силантьев, сотрудник Системной Полиции Тур-Рина. Уже забыли? — Эмиссар усмехнулся, а у меня как наяву вплыло воспоминание, когда пришлось надавить на мальчишку, чтобы получить информацию о Хавьере Зерраксе. Тогда я не думал ни о чём, кроме как найти и спасти Лею. Дэвид сопротивлялся и не хотел отдавать данные по собственности Кракена…

— Как вы?.. — только и пробормотал шокированно.

Если бы Робер желал, то уже воспользовался бы этой информацией против меня. Если она дойдёт до Сената, членам АУЦ даже придумывать ничего не придётся, чтобы упечь меня за решётку.

— Вы попали на камеры, и опытный цварг сразу всё поймёт, — усмехнулся Фабрис, но тут же добавил: — Моя обязанность — безопасность Цварга, как внутренняя, так и внешняя.

Неполную минуту мы с главой безопасности смотрели друг на друга.

— Что вы хотите? — наконец спросил я, отводя взгляд.

Увы, но я действительно серьёзно нарушил закон. Если бы мог тогда вытрясти из Силантьева информацию законным методом, то, конечно, сделал бы это.

— Ничего невыполнимого, — вдруг пожал плечами мой собеседник. — Завтра перед Серебряным Домом вы планируете митинг, верно?

Я кивнул. Отрицать такое было глупо. Разумеется, Альфред направил в СБ официальную заявку на проведение массового мероприятия перед зданием, где сидит Сенат. В принципе, такие события не были редкостью и то и дело проходили под контролем системной полиции и эмиссаров. Кто-то просил о новых поправках, кто-то выражал протест против нововведений, но в любом случае это было нормой для Цварга. Вот только я не рассчитывал, что главе СБ доложат о митинге так быстро. И тем более не думал, что он этим заинтересуется или хотя бы запомнит.

— Как я уже обозначил, в первую очередь я занимаюсь вопросами безопасности, а не законотворчеством, — сказал Фабрис внезапно. — Мои условия простые: ведите борьбу чисто, без крови, без похищений, внушений и прочего…

— Да за кого вы меня принима?.. — начал я, но меня перебили.

— Если вы выступите открыто и честно, то я даже вас поддержу. На этом всё. И да, о Лее, так и быть, позабочусь, если вы проиграете.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Не за что. Доброй ночи.

Высокая голограмма эмиссара высшего звена потухла, а я подумал, что завтра предстоит очень и очень тяжёлый день. Но прежде, чем он начнётся, я должен сделать последнее важное дело.

[4] История Фабриса Робера и его второй жены Даниэллы Медведевой рассказана в книге «Охота на эмиссара». Между Фабрисом Робером и его первой женой Лейлой Вилантой был заключён фиктивный брак в книге «Агент таурель-класса».

Глава 18. Фиолетовые рододендроны

Эстери Фокс

— Босс! Вам срочная посылка! — Софи буквально ворвалась в кабинет в тот момент, когда мы с Оливером вели жаркий спор о планировке бывшего завода на улице Кривых Зеркал восемнадцать.

Так уж получилось, что с договор с Немеланом Грумбом я подписала, а раз здание теперь моё, недолго думая я направила на реставрацию средства со счетов Хавьера. Должно же хоть что-то компенсировать ту головную боль, которую я отхватила, став его наследницей.

— Что там? — Я оторвалась от пластелей с чертежами и посмотрела на взбудораженную секретаршу.

— Вот! — торжественно произнесла та и положила на стол крошечную бархатную коробочку вместе с конвертом.

Будучи женщиной, я, разумеется, первым делом потянулась к коробке. Щёлкнула магнитная застёжка, и у меня перехватило дыхание: на бархатной подложке лежало кольцо с чёрным муассанитом. То самое, что я в порыве эмоций швырнула Кассиану, желая порвать с ним все связи. Пальцы предательски дрогнули, когда я коснулась холодного металла.

«Наш ювелир подтвердил, что такие камни добываются исключительно на Цварге, украшение оценивается в пятьдесят семь тысяч кредитов».

В наше время это стоимость неплохого космического шаттла с конвейера…

Я медленно развернула письмо. Бумага была плотной, старомодной… Уверена, что любой другой мужчина написал бы записку на пластели, но это же Кассиан Монфлёр.

Изящным, выверенным до миллиметра почерком — таким же совершенным, как и его обладатель, — были выведены всего три слова:

«Это кольцо твоё».

Я замерла. В груди стало как-то непривычно тесно. Что это значит? Признание, что я заработала его сама, а Одри действительно ушла по своей воле?

«Ох, Тери, не выдумывай того, чего нет. Эта посылка — формальная бутафория к вашему недобраку. Ты же его официальная невеста, а он — сенатор Цварга. У них так полагается, что женщина должна носить помолвочное кольцо. Кассиан в первую очередь политик и переживает только о своих рейтингах», — пробурчал внутренний голос.

Луч утреннего солнца, столь редкого на Тур-Рине, прошёл по граням муассанитового кольца, и я обратила внимание, что оно даже не чёрное, а тёмно-тёмно-серое. Совсем как штормовые глаза Его Наглейшества.

Я с раздражением захлопнула коробочку.

— А куда цветы ставить? — Софи вновь нарисовалась в кабинете, в двух руках она держала по огромной охапке рододендронов.

Я видела всякие – кремовые, белые, розовые, тёмно-малиновые, но фиолетовые — впервые. Их лепестки отливали густым бархатом, словно на них пролили ночное небо Эльтона.

— Красивые… — пробормотала я, ошеломлённо