(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

— Эта вражда старше моих прадедов, — начал тиарх. — Всё началось с раскола. Наши браслеты — это якоря. Без них зверь сожрёт нас изнутри за считанные мгновенья. Безумие и ярость — вот что ждёт того, кто решит снять металл с запястья.

Он коснулся своего массивного браслета, блеснувшего серебром.

— Красные живут на инстинктах, без браслетов, и мы считаем их дикарями. Даже в человеческой ипостаси они полулюди-полузвери. Делают, что хотят. Существуют без кодекса чести.

Бьёрн замолчал, вглядываясь в густую зелень, словно видел там картины прошлого.

— Самая горькая часть нашей вражды — это женщины. Существует легенда о первом похищении. Говорят, когда-то земли были едины и законы были равны для всех. Драгархи собирали дань с людей: дев и мертвий. Взамен — давали им защиту от порождений Тьмы. Но однажды красные решили, что им нужно больше дев, чем другим. Потом даже одной девы в оборот солнца им стало мало. Они решили, что закон Аругара о священной дани несправедлив. Начали набеги на поселения людей. Забирали дев силой.

Он криво усмехнулся.

— Старики рассказывают, что красноволосые строят свои замки на крови и слезах украденных женщин, потому что зверь внутри них не знает любви — только жажду обладания. Мы веками боремся с ними, чтобы смыть это пятно с чести драгархов. Для нас красноволосые — то зеркало, в которое мы боимся смотреть. Зеркало, где зверь победил человека.

Я слушала, затаив дыхание.

Странно. У меня не сходилась в голове картинка. Если сравнить Свейна с Торвальдом, однажды чуть не проткнувшим мне горло, красноволосый был воплощением адекватности. Просто галантный принц на белом коне. А по рассказу Бьёрна выходило, что Свейн — какой-то дикарь. Безумец.

— Мы чтим древние законы. Красноволосые — нет...

На этом месте я, не удержавшись, встряла:

— Все мы иногда нарушаем правила. Даже ты, тиарх, когда-то забрал меня из Нок-талара не по закону.

Бьёрн едва заметно кивнул, принимая этот удар. Лицо его осталось непроницаемым, только зрачки на миг сузились, превращая его взгляд в два острых клинка. Похоже, он не особо жалел о содеянном.

— Забрав тебя, я нарушил древнее соглашение между людьми и драгархами. Ещё один рискованный шаг — и мой собственный народ отвернулся бы от меня. Я стал бы для них позором, таким же безумным беззаконником, как те, кого мы презираем.

— Но тут на моём запястье появилась метка, — догадалась я. — И тогда ты решил, что Аругар одобрил твои действия.

— Аругар одобрил, — эхом отозвался он, и его взгляд потяжелел, опускаясь к моим губам. — Метка — это щит для моего народа. Повод, чтобы они не взбунтовались. Но для меня... ты — не воля свыше. Ты — моя личная Бездна, в которую я прыгнул сам, по своему желанию. И я бы прыгнул в неё снова, даже если бы это стоило мне крыльев.

Я слушала его, замерев. Боялась даже вздохнуть. Влажный воздух оранжереи, пропитанный ароматом трав, казался густым, как мёд. Но больше всего меня пьянило не летнее тепло, а то, как Бьёрн на меня смотрел.

Его слова подкупали вернее золота и шелков.

Мне вдруг захотелось впитать в себя этот момент. Задержаться в нём. Запомнить. Насладиться его взглядом, признанием... Но имею ли я право на это? Сердце предательски дрогнуло... и я поспешила возразить.

— Если вы без браслетов сходите с ума, то почему красноволосые могут обходиться без них? В чём их секрет?

Тиарх небрежно пожал плечами.

— С чего ты решила, что красноволосые не безумны? Безумие может принимать разные формы. У нас оно превращает мужчину в воющего зверя за считанные мгновенья. У них — оно прорастало веками, становясь частью их крови. Они постепенно теряют человеческое, следуя своим диким инстинктам.

— Каким инстинктам? Продолжения рода? Нет... Методы у них, конечно, спорные, но причина вполне понятная. И не то, чтобы дикая. Ты знал, что у красноволосых рождается слишком мало девочек? Они вынуждены... Искать варианты.

— Плохо ищут, раз воруют женщин у своего же народа. Для них нет ничего святого. Красные демоны караулят караваны в заснеженных ущельях, чтобы забрать золото и женщин. Для них дева — это дорогая добыча. Трофей, который можно бросить в клетку. Они ужасны в своём хаосе. Именно поэтому мы никогда не станем братьями. Мы — закон этих гор, они — их проклятие.

Я помолчала.

И упрямо тряхнула головой.

— Не сходится, тиарх. Прости.

Бьёрн молчал, задумчиво рассматривая моё лицо. Наверно, в его глазах я спорила с тем, чего ещё не понимала. Я ведь даже о существовании драгархов узнала совсем недавно. Разве есть у меня основание спорить с ним — постигшим их вековую мудрость?

И всё же он сделал приглашающий жест ладонью:

— Что не сходится?

— Когда я была в пещерах красноволосых, я не заметила признаков безумия. Мужчины были спокойными. Женщины и дети — тоже. Всё было дружно. Такая спокойная суета. Свейн тоже меня не обижал. Покормил, отогрел у костра, пригласил у него остаться. Но, когда я отказалась, он принёс меня сюда.

Я задумчиво покачала головой.

— Разве так выглядит безумие? Нет! Безумие для меня — это скорее, Торвальд с его когтем, прижатым к моему горлу.

Бьёрн сжал рот, и помрачнел.

— Когда я был несмышлёным юнцом, я тоже хотел верить в то, что красные не безумны. И даже подружился с одним тайком от своей семьи. Свейн — так его звали, — он с горечью взглянул на меня, и вдруг расстегнул первые пуговицы рубашки, обнажая грудь.

Ткнул в застарелый шрам.

— Вот чем закончилась наша дружба. Его кинжалом, нацеленным мне в сердце. Этот кинжал до сих пор висит у меня на стене. Как напоминание о том, что красноволосым нельзя верить. Никогда.

Глава 37

Мия

Дослушав историю Бьёрна, я замолчала, обдумывая его слова. Наверняка тиарх рассказал правду, но его правда ломала тот образ Свейна, который сложился у меня в сознании.

Я могла себе представить, что Свейн со своими сородичами когда-то напал на торговый караван. Допускала, что он решил утащить деву с закрытой повозки. Для этого обернулся человеком, но унести добычу не успел. Подоспел Бьёрн — первым из числа тех драгархов, кто охранял караван.

А вот на этом месте у меня начинались проблемы. Когда Бьёрн узнал друга, то замешкался — и в ту самую секунду Свейн ударил его кинжалом в грудь. Караван