Рейварская невеста. Райрин - Рина Сивая

Душа выла от боли. Где-то там, внутри, наплевав на купол и защиту, она рыдала в голос, кричала и билась в клетке изо льда от того, что вновь теряла нечто важное. Ценное. Родное. Нечто такое, что делало мир светлее и приятнее, что дарило радость, нежность и любовь. Хриплые рыдания вырывались из горла, пытаясь хотя бы так избавиться от поглотивших нутро боли и страдания, вместе со слезами излить их на пропитанную кровью землю. Но сознание понимало, что этого будет недостаточно, и от этого хотелось кричать так громко, чтобы слышал целый мир.

Но Кассандра не кричала. Четко уловив, когда горе грозило перейти в настоящую истерику, Зантариз просто притянул ее к себе. Уверенно. Бережно. Но держал так крепко, что выбраться из этих объятий не удалось бы при всем желании.

Только желания не было. Стоило уткнуться лбом в мужское плечо, ощутить сквозь слезы и сопли аромат кардамона и имбиря, почувствовать руки на своей спине – и весь мир остался за границами этого прикосновения. Потерялся и отряд демонов, и тела мертвых солдат Инаста. И даже магистр Кастэ вместе с графом Олисаном. Кассандра уже не видела, как Кристоф дернулся в ее сторону, но наткнулся на преградившую ему дорогу трость. Не заметила, как Себастьян покачал головой, а его спутник вздрогнул и отступил, отвернувшись. Не услышала, как всхрапнули кони.

Она слышала стук сердца. Не своего – другого, прятавшегося под ее щекой. Оно не просило успокоиться, не убеждало, что все будет хорошо. Но уверяло, что боль пройдет. Тук-тук-тук. Слезы закончатся, и тиски, сжимающие душу, ослабнут. Тук-тук-тук. Глубокие раны, оставленные этой потерей, будут долго кровоточить. Но и они затянутся со временем. Тук-тук-тук. Мы это переживем.

И сердце Кассандры откликалось. Тук-тук-тук. Мы справимся. Тук-тук-тук. Мы больше не одни. Тук-тук-тук. Мы все сможем. Вместе.

Это «вместе» с каждой секундой, с каждой выплаканной слезой становилось все более и более реальным. Боль действительно отпускала, отступала под уверенным стуком связанных сердец, пряталась в дальний угол. Не уходила насовсем, но давала возможность привыкнуть к своему присутствию. Не давила, не уничтожала. Ныла, но не более того.

Зато ледяной купол внутри Кассандры – тот самый, что был с ней последние десять лет, как вечный спутник, как глубоко засевшая заноза – крошился. Трещал от каждой новой сеточки трещин, истончался, терял кусочки. Оставалось только подтолкнуть, чуть надавить, и…

— Они ответят за каждую твою слезинку, райрин, — тихий шепот на ухо. Чуть рычащий, будто Зан с трудом удерживал злость. Касс чуть отстранилась, поднимая на демона свои заплаканные глаза, и тут же получила подтверждение своим ощущениям: в его темно-вишневом взгляде стояла самая настоящая ярость, окрасившая радужку в кроваво-красный. Но направлена эта эмоция была не на Кассандру. Для нее в этих глазах стояло совершенно другое чувство.

Преданность, помноженная на заботу и… любовь.

Леди Райтингем никогда не видела, чтобы кто-то на кого-то так смотрел. Она видела не так много влюбленных – разве что парочки в парке или за столом в кафе академического городка. Но там чувства были каким-то гипертрофированными, незрелыми. А этот мужчина смотрел на нее так осмысленно, так глубоко, так пронзительно, что сразу становилось понятно: его любовь – не мимолетная влюбленность, не временное помешательство. Это взращенное чувство, пронесенное через года. И не потерявшее своей силы за время разлуки.

Кассандра не могла поверить, что это все предназначалось ей. Той, что не помнила ничего, что не понимала ничего. И почему-то казалось, что леди Райтингем этого не заслуживала. За что ее любить? У нее такая пустота внутри, такая боль. И ничего – ничего больше! Куча проблем, куча страданий, куча вопросов…

И куча врагов, оставшихся там, за магической границей. И которых Зантариз так легко, но убедительно обещал уничтожить ради своей райрин:

— Я воздам каждому из них, льдинка.

Касс никогда не нуждалась в чужой защите. Ей было достаточно себя, своей силы, своих умений, чтобы противостоять сложностям. На крайний случай у нее был магистр Кастэ, к которому можно было обратиться за помощью.

Но Кассандра Райтингем никогда не считала себя слабой, даже несмотря на неспособность вернуть себе память.

А сейчас, глядя в такие теплые глаза, согреваясь в широких мужских ладонях, ей вдруг захотелось все отпустить и просто довериться тому, кто мог – она в это верила – защитить ее от целого мира.

— Обещаешь?

Возможно, она действительно произнесла этот вопрос. Или просто слишком громко о нем подумала. Но ответ Зантариза не заставил себя ждать.

— Клянусь.

И снова та же непоколебимая уверенность в его словах, с которой он предупреждал плененного солдата о своих намерениях в отношении лорда Лерси. Но теперь не обещание – клятва, и если бы Касс попросила, Зан наверняка согласился бы подтвердить ее магией.

Но израненной душе было достаточно и этого. Словно одно произнесенное слово накрывало острые осколки разбитого потерей сердца пушистым покрывалом, чтобы бережно склеить – не сейчас, но тогда, когда боль будет не столь невыносимой. И слезы высыхали, а всхлипы обращались тяжелыми, рваными вздохами, постепенно переходящими в спокойное дыхание.

— Я больше никому не позволю тебя обидеть, райрин.

Ярость в темных глазах угасала, уступая место спокойствию – такому же ледяному, как и магия Кассандры. Но Зантариз от этого не стал казаться холодным – наоборот, сейчас именно в его руках девушка ощущала тепло, способное не дать ей окончательно замерзнуть. Поэтому и вперед Касс склонялась послушно, когда демон совсем немного потянул ее на себя.

Это был самый целомудренный и самый горячий поцелуй в жизни Кассандры. В лоб, у самой границы роста волос. Не мимолетное прикосновение, как перед сном целуют ребенка. Губы Зантариза прижимались крепко, будто подтверждая свое право делать так. Можно было бы поспорить, возмутиться, оттолкнуть. Но от этого касания по телу леди Райтингем пробежала волна магии – не ее, чужой, но такой знакомой, такой родной, что глаза невольно закрывались, пока все внутри хотело продлить этот момент.

Как встреча со старым другом. Как возвращение домой. Как спокойный вечер после сложного дня. Как теплая шаль, наброшенная на плечи.

Эта магия дарила облегчение, забирала заботы, утешала. И разрушала то, что еще оставалось от ледяного купола внутри Кассандры.

Тот просто… исчез. Растаял, как тает по утру туман. Лопнул как мыльный пузырь, напоследок рассыпавшись блестящими хлопьями – но и они тут же исчезли, оставляя после себя пульсирующий огненный цветок.

Кассандре он представлялся точно копией изображения на ее