Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! - Юлианна Винсент

Корди, конечно, рассказывала, что эта гадина метила в драконьи жены, но после той сцены на кухне, когда Кристина кинулась на меня с ножом, я наивно полагала, что больше никогда ее не увижу.   

Я не успела доесть огурец, как на кухне раздались шаги. Легкие, женские, но совершенно не Кордины. Кристина. Стоило мне подумать о белобрысой гадюке, как она тут же материализовалась. В тот момент я поняла, что эта вселенная меня определенно ненавидит.

Она вошла, остановилась, окинув меня взглядом, полным приторной сладости, которая мгновенно свела мои зубы. Я же, не говоря ни слова, демонстративно взяла со стола самый большой и острый нож, который только нашелся, и аккуратно убрала его в специально отведенную для хранения ножей подставку. Лезвие блеснуло в свете ламп.

— Опять меня убивать явилась? — с холодком в голосе спросила я, поворачиваясь к ней лицом. 

Взгляд мой был максимально недружелюбен. Кристина чуть вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Что ты, Паулина! Я пришла с миром. Не хочу ругаться, тем более… — она сделала паузу, сладко улыбнувшись, — нам теперь придется как-то уживаться под одной крышей. Герард суров, но отходчив, поэтому я здесь и предлагаю тебе мировую. 

— И что, даже из окон меня больше выкидывать не будешь? — ехидно поинтересовалась я. 

Улыбка на лице гадюки стала еще шире, чтобы скрыть непреодолимое желание задушить меня голыми руками на месте. 

“Вот что значит обучение этикету с пеленок, — с ма-а-а-аленькой каплей уважения к ее выдержке, подумала я. — Хотя возможно, она просто под какими-нибудь местными транквилизаторами”. 

— Просто, понимаешь, — очень стараясь подбирать слова, начала Кристина. — Я не ожидала увидеть в этом доме другую женщину. Для меня это было большой неожиданностью, поэтому я повела себя глупо, признаю. 

“Серьезно? — с сомнением вскинув брови, удивилась я мысленно. — Я не ослышалась? Гадюка признает свою неправоту? К добру это явно не приведет!” 

— Ну, допустим, — скрестив руки на груди, ответила я, категорически не веря ни единому ее слову. — Что ты хочешь? 

— Я бы хотела заключить мир, — честное слово, я готова была поклясться, что на этих словах ее лицо пошло рябью отвращения. — А может даже и подружиться. Жить в этом захолустье не имея того, с кем можно поговорить, слишком тяжело. 

Я не удержалась. Рассмеялась ей в лицо. 

— Знаешь, дорогуша, — уперев руки в столешницу, что так удачно разделяла нас, начала я. — Боюсь, что не по статусу тебе с прислугой дружбу водить. И потом, не хочешь жить в захолустье — не живи, тебя же здесь никто не держит. 

В ответ мне, она лишь неопределенно промолчала. 

— Ладно, — согласилась я, решая завершить этот абсурдный разговор. — Дружить мы точно не будем, но пока с твоей стороны мне ничего не угрожает, так уж и быть твоя еда всегда будет вкусной. 

Кристина молча кивнула и вышла из кухни, а я осталась, продолжая подозревать ее в неладном. Слишком уж она была спокойна и довольна собой. 

Слова «уживаться под одной крышей» эхом отдавались в голове, подтверждая мои самые худшие опасения. Я по-прежнему не верила ни единому ее слову и была уверена, что эта гадина что-то затевает.

Мне срочно нужна была Корди. Она-то наверняка знала все сплетни и подноготную этого драконьего поместья. 

Я отправилась на поиски метлы, методично обходя все комнаты и уголки, о которых мне было известно. Я заглянула в библиотеку, обошла крыло прислуги, даже проверила потайные ходы, о которых Корди как-то вскользь упоминала. 

Но везде меня ждало лишь разочарование. Ее нигде не было. Как будто Корди испарилась, оставив меня наедине с этой нарастающей тревогой.

Вечер наступил незаметно, принеся с собой лишь усилившийся мрак и звенящую тишину. Отчаявшись найти Корди, я вернулась в гостиную, чувствуя себя абсолютно потерянной. И в этот самый момент, словно по заказу, открылась входная дверь.

На пороге стоял Герард. Хмурый, как небо перед грозой, но такой привычный и… отстраненный. 

Не успела я даже выдохнуть, как из-за моей спины вылетела Кристина. Она с разбега повисла на нем, обхватив руками за шею, прижавшись к нему так, будто они не виделись сто лет. Мое сердце пропустило удар. 

— Малыш, ну наконец-то, ты вернулся! — писклявым голосом пропела она, целенаправленно игнорируя мое присутствие. 

А он… Он не оттолкнул ее. Не стащил ее руки со своей шеи. Даже не скривился, как в прошлый раз при услышанном “малыш”. 

Этот мерзкий ящер лишь обнял гадюку одной рукой, а другой придержал за талию и их взгляды встретились. Его глаза, обычно такие глубокие и проницательные, сейчас были тяжелыми, абсолютно нечитаемыми. 

Но я все поняла. Все до последней горькой капли.

Боль тонкой ржавой иглой ворвалась в мое сердце. Это была не та острая, режущая боль от ножа, а тупая, ноющая, пронзающая насквозь. 

Я доверилась ему. Опять повелась на его игру в душевного парня, на эти взгляды, на мимолетные прикосновения, на те слова, о том, что он понимает меня.

Как же меня сейчас раздражало, что моя железная неприступность ослабла в этом чертовом мире. 

Он предал меня. Предал точно так же, как все остальные, кого я когда-либо впускала в свой мир. 

Мое сознание отчаянно цеплялось за воспоминания о «кризисе личности» Герарда, о его матери, о белобрысой гадюке, которая улыбалась своей омерзительной физиономией. Все встало на свои места. Это был расчет. И я, как последняя дура, поверила.

Мои руки, еще минуту назад чуть дрожавшие, сжались в кулаки. Я ощутила, как по спине пробежал холодок, но это был уже не страх, а закипающая злость. 

Злость на себя, на свою наивность, на то, что я позволила ему вновь сломать меня. 

Где та Саша, которая могла свернуть горы, которая не доверяла никому, кто пытался подобраться к ней слишком близко? 

Она растаяла, растворилась в призрачной надежде на что-то настоящее, на что-то человеческое. Я потеряла себя в этом гребанном драконе. За что, собственно говоря, и поплатилась. 

Браслет на руке раскалился и обжигал кожу, но я не обращала на это никакого внимания. 

Не говоря