В плену. И после. История одного эльфа - Анна Жнец

А он после своего признания боялся даже посмотреть ей в глаза. Иногда ему казалось, что быть жертвой более стыдно, чем преступником.

— Пойдем, ну что ты замер, чес слово, — жена потянула его за собой.

— И как… Как ты смогла это пережить?

Главный вопрос — как? Как она сумела стряхнуть с себя всю эту грязь? Большую часть времени Грид выглядела беззаботной. Она не боялась прикосновений, не вздрагивала от чужих взглядов. Ее самоуверенности можно было позавидовать.

В чем ее секрет? Фай хотел его узнать, этот волшебный рецепт исцеления.

— Ну, говорят же, надо уметь прощать. Мол, когда прощаешь, на душе становится легче.

— И ты простила? — не поверил Фай.

Простила? Не может быть!

— Да, простила, — Грид хитро улыбнулась, стрельнув в его сторону глазами. — Посмертно. И веришь, мне действительно полегчало. Только не знаю, что именно помогло: искреннее прощение или то, что я выследила своего насильника, связала и оттяпала ножом его гнилой стручок.

Фай поморщился, живо представив себе эту картину.

— Но потом я его простила. Так что люди говорят правду.

— Я почти уверен, что все мои насильники мертвы, — тихо сказал он, опустив голову.

Вряд ли эйхарри оставила в живых мучителей Эвера. Наверняка расправилась с каждым, да еще с особой жестокостью. Можно сказать, что Фай был отомщен.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, он покосился на Грид сквозь завесу волос. Почему она так пристально на него смотрит?

«Все мои насильники. Все. Не один», — Фай понял, что проговорился, и покраснел.

— Тем более, — хмыкнула химера, не став ни о чем спрашивать. — Нет свидетелей — можно притвориться, что и насилия не было. То, что случилось, не делает тебя хуже других. Поднимись и иди дальше. Всем назло.

Заложив руки за спину, она принялась тихонько насвистывать в темное, затянутое мглистой дымкой небо.

Тема была закрыта. Следуя за Грид, Фай все еще ощущал себя неприятно обнаженным, вывернутым наизнанку, и в то же время тугой узел в груди разжался. Узнав, что у химеры был похожий опыт, Фай почувствовал себя рядом с ней свободнее. Так он чувствовал себя рядом с Эвером, пережившим тот же самый кошмар.

Удивительно, они шли молча, но тишина казалась уютной, не напрягала, не действовала на нервы. В этой тишине Фай купался, как в теплом озере.

Равные. Они с Грид были на равных. Химера никогда бы не посмотрела на Фая с брезгливостью, ни за что бы его не осудила, потому что находилась с ним в одной лодке.

Несмотря на предательство Эллианны, Фая все равно преследовало нелогичное, на его взгляд, желание поделиться с кем-нибудь своей болью — уж слишком непосильную ношу приходилось таскать на плечах. Теперь это желание пропало. Ноша как будто потеряла половину своего веса. Разговор с Грид вышел коротким, простым и принес невероятное облегчение. Фай понял это не сразу, уже рядом с домом. Раньше он ходил чуть сгорбившись, словно стыдясь самого себя, а теперь его спина выровнялась, плечи расправились, походка стала увереннее.

— Ну что, по кроватям? — спросила Грид на крыльце, перед тем как открыть парадную дверь.

Как же Фай был благодарен ей за эту легкость, за то, что она ни о чем не спрашивала, не выпытывала подробностей, не жалела и не сочувствовала, а просто без лишних слов давала понять: жизнь продолжается, с ним все в порядке.

— А можно мне в твою кровать? — засмущался Фай. — Без всякого такого, — поспешил он добавить. — Не хочу оставаться один. Могу, я сегодня поспать с тобой?

— Конечно, — улыбнулась Грид. — Мы ведь женаты.

* * *

Уже в спальне он понял, что, возможно, поторопился, снова совершил ошибку: Грид начала раздеваться. А что, разве кто-то в здравом уме ложится спать в уличной одежде? Вот и его жена стянула через голову тунику, оставшись в тонкой, почти прозрачной майке.

От неловкости Фай не знал, куда спрятать взгляд. Хотелось смотреть. Но было ли ему позволено? Они женаты. Но вроде как не совсем по-настоящему.

После его откровений Грид явно стала вести себя деликатнее. Без лишнего кокетства она забралась в кровать, накрылась одеялом до подбородка и повернулась к Фаю спиной.

— Ты собираешься спать стоя? — раздалось спустя какое-то время.

Глубоко вздохнув, Фай принялся торопливо расстегивать пуговицы онемевшими пальцами. В постель он залез в штанах, но без рубашки. И тут же, стоило ему оказаться под одеялом, Грид зашевелилась и легла к мужу лицом.

Одна кровать. Одно одеяло на двоих. Разделенное тепло. И тишина с полумраком. И два сантиметра воздуха между кончиками их носов.

Грид лежала так близко, что ее лицо начинало расплываться перед глазами, а дыхание оседало на его губах. Казалось, он даже слышит стук ее сердца.

— Спим? — спросила химера с непонятной надеждой в голосе, как будто действительно могла сейчас закрыть глаза и уснуть. Как будто он мог.

— Спим, — подтвердил Фай, а потом потянулся к ее рту, все еще пахнущему пивом. Отвратительный запах.

Догадавшись, что он собирается сделать, Грид застыла и задержала дыхание.

В миллиметре от ее губ Фай остановился и прошептал:

— Только поцелуй, ничего больше.

Ответом ему стал короткий взмах ресниц.

Они целовались. Грид по-прежнему лежала неподвижно, словно боялась спугнуть мужа неосторожным движением, но с каждой минутой Фай смелел. Прикосновения в темноте переставали быть томными и неспешными, постепенно в них появлялась жадность. Сколько прошло времени? Миг или вечность? Как получилось, что рука Фая оказалась под затылком Грид и обнаженной грудью он крепко прижимался к мягким женским округлостям? Когда он успел накрыть химеру собой? Куда исчезла тонкая прозрачная маечка — последняя преграда между их телами?

Запрокинув голову, Грид застонала ему в рот. Ее сердце билось напротив его сердца. Ладонью он чувствовал ее короткие жесткие волосы на затылке, грудью — заострившиеся соски. И когда он думал об этом, о ее сосках, о прекрасных грудях, придавленных его весом, о своей неизвестно откуда взявшейся смелости, вся кровь, что была в теле, и весь жар собирались внизу живота.

Почувствовав возбуждение Фая, осмелела и Грид — пальцами зарылась в его длинные белые волосы, обвила бедра ногами, скользнула языком в рот, дразня небо самым кончиком. И это было прекрасно, восхитительно, волшебно, пока Фай не почувствовал теплую руку у