В плену. И после. История одного эльфа - Анна Жнец

И сейчас могла быть, где угодно. С кем угодно…

Например, с Сэйером!

Неприятное жгучее чувство сдавило грудь, и Фай признался себе, что ревнует. Ревнует! Бородатое лицо Сэйера, возникшее перед мысленным взором, так и напрашивалось на кулак. Особенно его острый нос.

«Ненавижу», — процедил Фай, а потом подумал — с ужасом, с гневом, с му́кой: «Что, если Грид и правда отправилась искать утешение в чужих объятиях?»

Влюбилась. Она сказала, что влюбилась.

А он все испортил. Он мог ее потерять!

Ревность сделала ожидание еще более невыносимым. Раньше оно было пыткой, а превратилось в агонию. Фай понял, что больше не может бесцельно слоняться по дому, гипнотизировать взглядом улицу за оконным стеклом и бесконечно прокручивать в голове вчерашний разговор. Ему надо действовать. Найти Грид. Все ей объяснить. Вытащить наружу свои постыдные тайны, если придется.

Схватив с вешалки плащ, Фай выбежал на крыльцо. Входная дверь оглушительно хлопнула за спиной, словно отрезав путь назад. Эльф огляделся: две узкие улочки, мокрые после дождя, пересекались под прямым углом.

Куда направиться, если плохо ориентируешься в городе? Где искать Грид, не зная ее предпочтений и привычек?

Фай пошел наугад, заглядывая по дороге в каждую пивную, в каждую лавку, в каждую таверну. За два часа блужданий он промок насквозь — начался дождь, и не морось, а настоящий грозовой ливень с громом и молнией, озаряющей потемневшие небеса.

В хлюпающих, набравших воду ботинках, в тяжелом от влаги плаще, с мокрыми волосами, облепившими лицо, он упорно продолжал поиски, игнорируя домогательства местных жителей. Кто-то коснулся его плеча — Фай просто стряхнул с себя чужую руку и пошел дальше. Кто-то крикнул ему вслед: «Красавчик!» — Фай даже не обратил внимания. Кто-то особо наглый шлепнул его по попе — круто развернувшись, эльф дал выход своей ярости. Под сжатыми пальцами хрустнула чья-то кость. Рука отдалась болью. Грохот ливня частично заглушил раздавшийся крик.

Фай мельком взглянул на свою жертву и скользнул в очередную открытую дверь, даже не разобравшись, что это было за заведение.

Грид была там.

Наконец-то он ее нашел! В темном притоне, воняющем пивом. За одним из длинных столов, грязных и липких от постоянно проливающегося вина. Среди шумных и пьяных посетителей, горланящих непристойные песни.

Она сидела в одиночестве, в дальнем углу, и вертела в руках большую деревянную кружку. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Фай ее увидел.

«Грид, Грид, Грид», — выбивал в венах пульс.

Внезапно Фай понял, что не «кажется, влюбился», а любит. Влюблен до безумия, до перехваченного дыхания, до ноющей боли под ребрами.

Быстрым шагом, расталкивая посетителей, натыкаясь на столы и стулья, он двинулся к ней. Остановился рядом, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Грид подняла на мужа взгляд. Рука, держащая кружку, дернулась, и пивная пена выплеснулась через деревянный край.

— Ты?

С его мокрых волос капала вода, текла по лицу. Фай чувствовал бегущие по коже холодные струйки, слышал, как тяжелые капли шлепаются с подола плаща на каменный пол. Дождь не оставил на эльфе ни одной сухой нитки.

— Нам надо поговорить. Ты неправильно меня поняла. Я все объясню.

— Объясняй, — Грид ногой отодвинула ему стул.

Фай замялся. Растер руками мокрые щеки. Рассказывать о насилии в таком людном месте? Там, где множество ушей могут его подслушать?

— Дома. Прошу тебя. Не хочу говорить при посторонних.

— Никому здесь нет до тебя дела.

— Грид, пожалуйста.

Он так ее любил. В этот момент его любовь гигантским колючим шаром раздувалась внутри грудной клетки.

— Грид…

Отмахнувшись от него, она низко склонилась над столом и присосалась к кружке.

Не вернется, обиделась, не верит.

Отчаявшись, Фай набрал полную грудь воздуха и выпалил на одном дыхании:

— Меня изнасиловали. В плену. Поэтому я бежал из Троелевства. Не было у меня никаких интрижек.

Пиво, которое химера успела хлебнуть, вырвалось наружу с приступом кашля.

* * *

Грид таращилась на него несколько мучительно долгих секунд, затем вытерла испачканный рот, порывисто вскочила из-за стола и потянула Фая к выходу.

От нее неприятно пахло пивом. Хватка на руке была крепкой, болезненной, запястье словно сжимали тисками. Как бешеный бык, химера перла к двери, проталкиваясь сквозь толпу в центре таверны.

— Почему ты не сказал раньше? — глухо прошептала Грид, когда они выбрались наружу.

Дождь закончился. Ветер гонял по дороге мусор.

— Одной женщине я уже рассказал и едва не отправился в Кипящие болота.

— О боги! — Грид закрыла лицо руками.

Так они и стояли посреди грязной улицы, освещенные тусклым мерцанием фонаря, прикрепленного к стене.

Фай ощущал себя голым, уязвимым, будто вернулся на несколько недель назад и снова предстал перед эльфийским судом. Никак ему не давали забыть эту историю, похоронить ее в своей памяти. Все жаждали подробностей. Неужели и перед Грид придется так унижаться? Опять рассказывать, как его…

— Прости, — прошептала химера, наконец отняв ладони от лица. — Ты поэтому дерганный? Потому что…

Фай кивнул, спрятав руки глубоко в карманы плаща. Холодно. Промозглый ветер продувал насквозь.

— Мне следовало догадаться, — Грид шумно втянула ноздрями воздух. — Ну, когда ты стал размахивать передо мной мечом. Я должна была понять, что с тобой что-то не так.

Фай смотрел себе под ноги, но потом не выдержал — осторожно, с опаской поднял взгляд, чтобы прочесть эмоции на лице Грид.

Как же он боялся заметить в ее глазах презрение! Изнасилованный мужчина, мужчина, который не может за себя постоять, — слабак, ничтожество.

Безумно хотелось, чтобы Грид и дальше видела в нем героя, спасшего ее от демона, а не смотрела на него как на жертву.

— Пойдем, — тихо сказала химера, взяв мужа за руку.

На ее лице, к огромному облегчению Фая, вообще не было эмоций: ни отвращения, ни жалости. Разве что растерянность.

В полном молчании они шли по ночному городу. Хлюпала вода в ботинках Фая, громком стучали по булыжникам каблучки Грид.

— Меня тоже однажды изнасиловали, — нарушила тишину химера. Ее слова упали на Фая внезапно, как кирпич на голову.

Изнасиловали? Грид? Шокированный, он даже остановился и часто-часто заморгал, переваривая услышанное.

Заметив его изумление, химера пожала плечами, будто речь шла о мелочи, о ерунде, не заслуживающей внимания.

— Не один ты был в плену. Давным-давно я была молода, зе́лена и неосмотрительна.

Никак не удавалось вернуть отвисшую челюсть на место. Грид пережила то же, что и он?