Любовь(ница) - Ария Тес

Через мгновение хватается за голову, а Иван тут же подается к нему, но Леша резко отстраняется и рассекает рукой воздух.

— Не надо ко мне бежать, все нормально!

Иван застывает.

Пауза длится долго. Их гляделки — еще как будто бы дольше… и наконец-то Иван сдается. Оставляя лишь шепот, лишенный смысла, но полный боли.

— Ты ей хотя бы сказал?

Алеша молчит.

А я застываю. О чем он должен был мне сказать?..

«Как громко трещат поленья»

Надя

Можно прятаться и бежать. Можно сделать вид, что меня здесь нет. Можно… так много чего можно сделать, но по факту, у меня как будто бы лишь одна дорога.

Я открываю двери и делаю шаг в гостиную. Оба брата резко переводят на меня взгляды, и в моменте они одинаковые. Удивленные, испуганные. А дальше происходят метаморфозы:

Алеша становится мягким и нежным.

А Ваня не отказался бы от идеи спалить меня заживо.

Ежусь. Это неприятно. Чувствовать себя причиной чего-то… важного… и даже пусть я не знаю, чего именно! не имеет значения. Ты всегда понимаешь, что разговор шел не о пустяках по нависшей атмосфере, которая словно кисель стекает по стенам и плюхается жирными каплями.

Здесь вязко. Как в болоте. И приторно-противно…

Хмурюсь. Алеша делает ко мне шаг.

— Ты почему не спишь, Надя? Я…

— О чем ты мне должен был сказать, но не сказал?

Он застывает.

Наверно, не ожидал. Обычно от меня такого тона — хрен дождешься. В смысле, раньше так, конечно же, было. Я никогда ни на кого не давила, а просто была рядом молчаливой тенью, ждала и верила, что меня посвятят в тонкие материи. Конечно же, если сочтут нужным.

Не-а, это изменилось совершенно точно, и тут, конечно же, дело в Анваре. Моя половинка ждать не любит; она не отличается чувством такта. Она ненавидит секреты и недомолвки. Это выяснилось сразу, кстати. В первый же раз, когда я обиделась на Анвара, он притянул к себе и не отпускал, пока я не разложила ему все, что было у меня на душе.

— Я не умею читать мысли, Надя. Серьезно. И дело не в том, что я не могу постараться, просто… я все равно не пойму. Или пойму неправильно. Или пойму совершенно не то. Поэтому, давай-ка ты просто прямо мне скажешь, что не так. Без всего этого женского бреда: я обиделась, а он пусть разгадает на что конкретно. Я не умею разгадывать. Ненавижу головоломки.

Пришлось говорить, он ведь не давил. В смысле, давил немного, но был со мной честен: Анвар ненавидит головоломки. Не играет никогда в них на телефоне и не разгадывает физически. Не может. Кошмар его детства— кубик Рубика. Ха! Как бы это забавно ни звучало…

И ты учишься. Ты перенимаешь себе черты твоего человека, хочешь ты того или нет. Когда два человека вместе столько времени, сколько были вместе мы — тут волей-неволей врастаешь корнями в друг друга. И питаешься…

Я переняла его черту этой резкости и давно уже не хожу кругами на цепи, как кот ученый. Никаких сказок. Только хардкор и откровение в глаза.

Леша издает смешок.

— Ничего себе… как серьезно.

Ваня ощутимо цыкает и отворачивается. Касаюсь взглядом его спины, но такое чувство, что Алеша категорически не хочет увеличивать наш контакт. Он делает шаг вперед и заставляет мое внимание зафиксироваться на нем.

— Не обращай внимания. Дело касается бизнеса, ничего кроме.

Резко повернувшись, Ваня чеканит шаг, и если бы я не отскочила в сторону — снес бы точно.

Ага. Конечно.

Бизнес.

Неприятное послевкусие разливается по гортани, я перевожу взгляд на Алешу и хмурюсь.

— Ты же врешь, Леш. Я не дура.

На мгновение он застывает, но нет. Мне не кажется, что вот сейчас все тайны будут раскрыты, я чувствую другое. Способ, который он ищет, чтобы соскочить его разговора — вот что это за пауза такая на самом деле.

— Я и не говорил, что ты дура, — мягко отвечает он, потом опускается в кресло и подпирает голову рукой, — Мы очень много лет не виделись, Надь, а Ваня и тогда был… своеобразным. Ты это знаешь.

— То есть… ты мне не врешь?

Делаю на него аккуратный шаг, Алеша тихо усмехается.

— Нет. Просто не обращай на него внимания. Он стал слишком серьезно относиться к бизнесу, на нем лежит большая ответственность. Присаживайся. Давай поговорим? Раз малышка заснула.

Я не верю ему, но аргументов во мне — ноль. Анвар пророс в меня — это факт, но дело в том, что это все равно не меняет сути. Я могу лишь повторять за ним, а нутро мое так и останется мягким. Если Алеша не хочет говорить, то он не скажет. Может быть, я попозже смогу узнать? Или вообще… обратиться напрямую к Ивану? Хотя последнее во мне вызывает чисто физическую дрожь.

Прохожу в комнату, сажусь, и мы замолкаем. В камине потрескивают бревна, я смотрю на Лешу. Он на огонь. В его лице по-прежнему очень много мягкости, доброты, но он все же изменился. Возмужал и стал очень красивым мужчиной. Интересно, у него есть женщина?

— Твоя девушка не будет против, что ты пустил в свой дом подругу детства? — выпаливаю быстро, не успев осознать.

Леша медленно поворачивает на меня голову, а через мгновение начинает смеяться. Я краснею.

— Что?

— Да просто… в чем-то ты осталась прежней.

— В чем-то? — выгибаю брови с улыбкой, он неопределенно ведет плечами.

— У меня нет никого.

Хмурюсь.

Серьезно? Бред какой-то…

— Не верю…

— Нет, конечно, были женщины…

Алеша расслабляется и больше не таится. Смотрит мне в глаза, бережно поглаживая подлокотник своего кресла, еле заметно улыбается.

— Я прожил очень яркую жизнь, Надь. Мне было хорошо, но… ни к чему серьезному это не привело. Я много работаю, а женщин, которых это устроит — мало.

— Ну…

— Тех женщин, ради которых не жалко тратить свое время. Я это имею в виду.

— Ну… да. Конечно.

Мне становится неприятно. Я ведь сразу понимаю его намек — содержанки, голддиггерши, как их еще называют? Охотницы за миллионерами. Те, кому отчаянно неважно, сколько мужчина будет рядом, но важно, сколько денег есть на его счете.

Меня такой тоже считали. Я помню. Регина, заявившись в номер гостиницы, орала что-то вроде этого: посмотри на нее! Дворняжка! она только и думает, как бы поглубже залезть тебе в карман!

И тут неважно было ничего. Просила я денег? Подарков?