Любовь(ница) - Ария Тес

Вдруг что-то случилось с папой?

Да нет, бред. Он сейчас в рейсе, и он только-только звонил пару часов назад. Все равно сердце неспокойно…

— …Нин, привет, — запыхавшись, говорит тетя Оля.

Я сразу вскакиваю.

Тетя Оля — это мама моего лучшего друга. Моего Алеши. Если она прибежала, значит, точно что-то случилось. Что-то… из ряда вон выходящее. У них дома и без того происходят страшные вещи, мама часто успокаивает тетю Олю у нас на кухне. Но она никогда не прибегает ночью. Точнее, очень-очень редко, когда ее муж совсем бушует.

Хоть бы с Алешой все было хорошо…

Цепляюсь за края стола и слушаю дальше.

— Что случилось, Оль?

— Да что… — тихо всхлипывает и быстро говорит, — Совсем из ума выжил. Можно мои мальчики у тебя переночуют?

— Господи! — мама вздыхает испуганно.

Я пугаюсь еще больше и уже не выдерживаю. Быстро выхожу за ней и вижу картину: Алеша стоит рядом с братом. У него на щеке ссадина, но… Ваня. С ним совсем беда. К глазу прижат ледяной шматок мяса, на светлой футболке кровь. Рядом тетя Оля. У нее щеки пылают… как будто бы ей дали пару хороших затрещин. Волосы всклокоченные, а кофта застегнута будто бы впопыхах.

— Заходите скорее!

— Нет, мне надо…

— Оля, ты чего добиваешься?! Чтобы он тебя убил?! Зайди в дом!

Тетя Оля опускает глаза и шепчет.

— Нин, как я хату брошу? Если он все спалит?

Мама поджимает губы и недолго молчит, взвешивая все «за» и «против». Как по мне, может, и неважно на этот дом, но в деревне другие правила. Хата — это вся жизнь, а земля — мать, которая кормит. Люди здесь привязаны к своему жилью, и, в конце концов, что делать? Приходится…

— Так, поняла. Пойдем вместе.

— Что?!

— То. Сейчас оденусь только. Надь? — мама бросает на меня взгляд и слабо улыбается, — Покорми мальчиков, а потом постели им в зале, хорошо?

— Мам…

— Не спорь, Надя.

Мама достает из кладовки папино ружье и кивает.

— Не спорь. Мы скоро вернемся.

Накинув тулуп, они уходят, оставляя нас втроем. Я пару мгновений медлю, потом давлю слабую улыбку и спрашиваю.

— Что вы хотите? Есть борщ, пюре с котлетами и…

— Ничего, — грубо бросает Ваня и проходит мимо меня, а Алеша отвечает слабой улыбкой.

— Мы не хотим есть, Надь.

Ясно.

Я не стану спрашивать, что там случилось. Они вряд ли хотят об этом говорить, но я могу сделать так, чтобы им было проще забыть обо всем хотя бы на одно мгновение.

— Может быть, тогда посмотрим фильм?

Оборачиваюсь на Ваню, но его уже и след простыл, тогда смотрю на Алешу.

— Папа привез кассеты. Какой-то фильм про привидений. Точнее, про охотников на привидений. Я одна смотреть боюсь, давайте вместе?

Они все равно не будут спать, пока тетя Оля не вернется. Да и я вряд ли засну. Я тоже переживаю за маму, но можно сидеть в тишине и накручивать себя, а можно отвлечься. Попытаться забыть… насколько ночь может быть страшна и полна ужасов.

— Охотники за привидениями? — Алеша заинтересованно шагает ко мне, и я киваю.

— Ага. На обложке какие-то мужики в комбинезонах с огромными пушками! А еще… еще там привидение зачёркнутое! Ух! Наверно, это будет интересно. Посмотрим? Пожалуйста.

Я, правда, боюсь смотреть этот фильм одна, но папа обещал, что когда он вернется, мы обязательно посмотрим его вместе. Тем более, он сказал, что там не будет ничего страшного, но Алеша об этом не знает. А вот я знаю, как заставить его отвлечься.

Через мгновение раздумий друг расправляет плечи и задирает нос.

— Давай смотреть твой страшный фильм!

Супер, получилось! Я улыбаюсь и иду в зал, где на диване уже сидит Иван. Он слышал наш разговор, но не выражает особого интереса. Ну, ничего. Он всегда такой. Колючий. Мама говорит, что это что-то под названием «переходный возраст». Я не знаю, что это за возраст такой и почему Иван стал вести себя, как дурак какой-то вдруг, ну и ладно. Хочет — пускай. Главное, Алеша расцвел.

Я достаю кассету, вынимаю ее из картонной коробки и передаю другу, чтобы показать ту самую обложку. Она приводит его в восторг! С воодушевлением Алеша тоже садится рядом с братом и тычет ему в лицо.

Тот немного оживает. Я вижу в отражении серванта, как Ваня бросает на коробку взгляды, дольше тех, что принято считать «мне неинтересно, что здесь происходит». Интересно, просто он нос задирает. Ну, ничего. Надеюсь, фильм действительно интересный, и он сможет его немного расшевелить.

Такое случается.

Ваня вечно теперь нос задирает, конечно, но иногда он забывает об этом и возвращается в то свое состояние, когда играть с нами для него было не чем-то обременительным.

Фильм начинается со сцены в библиотеке, где за старушкой охотится призрак. Интерес моментально захватывает всех, сердце замирает. Карточки летят…

Я смотрю во все глаза, Алеша тоже. Даже Ваня, который вдруг забывает про кусок своего мяса, роняет его на колени и открывает вид на здоровенный синяк.

Я замираю.

Звучит задорная музыка…

Ваня поворачивает на меня голову, на мгновение хмурится, явно не осознавая, почему я так на него пялюсь, а потом до него доходит. Фыркает и выпускает свои иголки.

— Что уставилась?!

Хватает мясо, чтобы приложить его обратно к глазу, но я перехватываю его за руку. Никак не отвечаю. Пусть злиться…

Мы все молчим.

Я никак не отвечаю, просто встаю и подхожу к серванту, откуда достаю кожаную сумочку с лекарствами.

Снова слышу громкий цык.

Опять не обращаю на него внимания. Возвращаюсь и вынимаю ватку, потом достаю банку с перекисью и зеленкой.

— Я не…

— Чш! — шикаю на него, потом киваю в сторону телевизора, — Смотри кино.

— Да сейчас! Я не позволю тебе…

— Я никому не расскажу, — шепчу тихо, глядя на Ваню, — Хорошо? Я никому не расскажу, но нужно обработать.

Мы с Алешой смотрим на Ваню в ожидании, но он не спешит соглашаться. Тогда это делает мой друг. Он нагибается вперед и указывает на ссадину.

— А мне? Меня тоже надо обработать.

Поддерживает…

Я улыбаюсь, промокаю ватку и аккуратно прижимаю ее к поврежденной коже. Он слегка морщится, я душу.

— Очень больно?

— Нет, все хорошо, — храбрится он.

А я знаю, что больно! Поэтому продолжаю дуть и чуть прижимать ватку. Потом мажу зеленкой.

Алеша с благодарностью улыбается.

— Спасибо, Надя!

Мы оба переводим взгляд на