Любовь(ница) - Ария Тес

Сейчас мне тоже страшно.

От таких людей не знаешь, чего ожидать. Их милость — благо, но что если это благо перевернется к тебе задницей? Например, когда он потребует плату за свою помощь?

Отвожу от него взгляд и пару раз моргаю, опускаясь на край кресла. Все происходящее нравится мне все меньше…

Твою мать. Вдруг я вляпалась в историю куда серьезней той, в которой уже обитала? И что мне делать, если да?..

— Что ж, — спокойно говорит Кирилл, занимая свое место, — Леша рассказал мне о твоей ситуации… кхм, обтекаемо. Теперь мне хотелось бы услышать больше подробностей и…

— Я не… — перебиваю его, не отнимая взгляда от своих рук.

В кабинете повисает тишина.

Ладно. Хватит тянуть кота за хвост. Я не уверена, что поступаю правильно. Если честно, то я вообще ни в чем сейчас не уверена, только если в одном: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Да, с Анваром все сложно, но где гарантия, что я не сделаю хуже?

Вздыхаю и киваю самой себе.

— Я не думаю, что следовало вас в это все вовлекать, — произношу еле слышно.

Но все присутствующие слышат каждое слово, потому что в комнате стоит оглушающая тишина. Я снова слышу, как хрустят поленья…

— Что? — наконец произносит Алеша.

Его брат усмехается.

— Она передумала, неясно?! Эта девчонка только мозг имеет! Я тебе об этом говорил! Она не хочет уходить от своего мужика. Они никогда не хотят! Это было…

— Ты можешь… блядь, заткнуться?! — рычит Алеша.

Я бросаю на него взгляд.

Он злится, а такое бывает очень редко, но когда мы сталкиваемся, мой добрый друг снова становится собой. Мягким, тем, кого я так хорошо знаю…

— Надь, ты серьезно передумала?

Я ему верю. Это навсегда со мной останется: доверие, которое выстроилось, казалось бы, в другой жизни… но нет. Оно было в моей, и оно пульсирует под кожей рядом с сердцем: я ему верю.

— Нет, просто… — слегка мотаю головой, а потом говорю правду, — Я не знаю, как мне отблагодарить за помощь и…

Кирилл перебивает меня коротким смешком, привлекая к себе внимание.

— Понятно. Она думает, что я затребую что-то… неприемлемое? За свое вмешательство. Так?

Его взгляд все еще мягкий и до сих пор озорной. Кажется, последнего даже больше стало, но мне оно не помогает расслабиться, а только напрягает сильнее.

Молчу. Не шевелюсь. Кажется, даже перестала дышать. А вот Кирилл наоборот расслабленный и спокойный. Он вытаскивает сигарету, зажигает ее и выдыхает дым, а потом наклоняет голову набок и смотрит точно мне в глаза.

— Успокойся, Надя. Мне ничего в ответ не нужно, особенно неприемлемого.

— Но как же…

— Знаешь, что такое карма?

Что, блин?!

— Эм… кон-конечно… при чем здесь карма?

— Скажем так… я тоже знаю и верю в нее. Очень сильно. Моя, мягко говоря, плохая.

— И вы…

— Ага, делаю все, что могу в попытках это исправить. Странно звучит, да?

Это действительно звучит странно, но вместе с тем я немного расслабляюсь. Даже улыбаюсь.

— И правда. Странно.

Кирилл поддерживает меня ответной улыбкой и кивает.

— Знаю. Но я неприлично богат и могу себе позволить такие вот причуды. Тем более, мне бы тоже хотелось, чтобы однажды у меня было то, что есть у тебя…

Его взгляд становится теплее, хотя он не смотрит на меня. В огонь. А на губах пульсирует какая-то загадочная улыбка…

У него есть женщина? Он думает о ней сейчас? Потому что как будто бы да.

Успокаивает. Не знаю почему, но наличие в его жизни спутницы заставляет меня немного сбавить скорость, а его открытость располагает.

Я киваю пару раз, сажусь в кресло поглубже и говорю.

— Хорошо. Я вам верю.

— Славно. Тогда… для того, чтобы понять всю серьезность ситуации, расскажи с самого начала.

Рассказываю. Бегло и обтекаемо о нашей с Анваром истории, но подробно на том месте, где ко мне в дом пришел мужчина с угрозами. Алеша тихо спрашивает:

— Насколько эта угроза была реальной?

Кажется, в этот момент даже Ваня перестает прожигать меня взглядом и обращается к Кириллу. Да, уверена на сто процентов, что все еще ему не нравлюсь, но, как и в детстве, не думаю, что он серьезно. Точнее, он серьезно, разумеется, ровно до того момента, когда ситуация не становится серьезной, а не надуманной. Касающейся исключительно моей неспособности выбрать нормального мужчину. Свободного, как минимум, блин…

Кирилл потирает пальцами золотую зажигалку, задумчиво глядя на нее, а потом поднимает глаза и жмет плечами.

— Чему ты удивляешься, Леша? Большие деньги — это всегда серьезно. Детей убивают, неугодных наследников вычеркивают. Что уж там говорить об… о женщинах. Думаю, угроза была реальной. Наде очень сильно повезло.

От его осечки становится неуютно. Я веду плечами и снова смотрю на свои пальцы.

Он хотел назвать меня по делу, но из уважения этого не сделал. Я, конечно, ценю, но… все равно неприятно.

Какая же ты идиотка, Надя…

— Мне бы хотелось понять, насколько большие деньги крутятся в этой истории. Какая фамилия у твоего мужчины? — спрашивает Кирилл, я тихо называю.

— Исмоилов.

— Хм…

Сердце пропускает удар.

Резко поднимаю взгляд и выпаливаю под аккомпанемент своего взволнованного, напуганного сердца.

— Вы… с ним знакомы?

Кирилл слегка мотает головой.

— Лично? Нет. Пару лет назад его отец хотел со мной работать, но я отказался.

— Почему?

— Не очень люблю работать с Москвой — это первое. Они слишком зациклены на деньгах, в них мало души. Второе — про его отца… неприятные слухи ходили.

— С-слухи?

— Я всегда узнаю все, что могу, о своих потенциальных партнёрах, Надя. Так нужно делать, чтобы не вляпаться в какую-нибудь неприятную историю. Мне своих с избытком.

Киваю.

— Это понятно. Что вы узнали?

Кирилл чуть поджимает губы, потом уводит взгляд, направляя его в огонь.

— Ничего конкретного, я ведь не особо-то и копал. Просто говорили, что с Исмоиловом просто не бывает. Он достаточно жесток, резок, бывает импульсивным. А еще он нечист на руку.

— Он умер.

— Да?

— Да. Авария.

— Хм…

— Анвар теперь руководит его компанией.

Кирилл медлит еще пару мгновений, а потом кивает.

— Ясно. Ну, с ним лично я не знаком, конечно, но могу с уверенностью сказать, что он вряд ли отпустит тебя так просто. Если честно, я даже сомневаюсь, что он еще не знает, где ты.

Внутри все холодеет.

— Что?

— Чему ты удивляешься? Большие деньги — это возможности. Тебя вывозили из города