Любовь(ница) - Ария Тес

— Знаешь, у меня есть теория. Хочешь ее услышать?

— Да.

— Когда ты становишься богатым, у тебя в башке происходит структурное изменение. Теряется способность к состраданию и эмпатии, меняются ориентиры. Может быть, это что-то сродни звездной болезни, я не знаю, но факт остается фактом. Ты считаешь себя выше остальных, потому что можешь позволить себе на пару сотен метров больше от уровня моря. Понимаешь, о чем я говорю?

Я понимала, о чем он говорит. Когда мы познакомились с Анваром, у него бывало, проскакивало что-то подобное, но со временем он изменился.

Или мне просто этого хотелось? безумно хотелось, и я заставила себя поверить. А ничего не поменялось. Не поменялось ведь… он же снова променял меня на деньги, получается…

— Понимаю, — киваю и опускаю глаза на свои руки, которые обнимают белую чашку с черной жижей, в которой я до сих пор вижу свет.

Свое сердце.

Свою любовь…

Кирилл молчит пару мгновений и вздыхает.

— Я стал таким человеком. Деньги очень сильно вскружили мне голову, и я делал вещи, за которые теперь мне дико стыдно. Я относился к людям… в особенности к женщинам, как потребитель.

— Поэтому Алеша говорит, что ты пытаешься… что-то исправить?

Он слабо улыбается.

— Он это сказал?

Я максимально резко и сильно краснею.

— Только это, правда. Никаких подробностей. Он… он сказал, что ты хочешь… я…

— Спокойно, — кивает Кирилл, — Я не злюсь.

— Твоих тайн никто не открывал.

Кухню наполняет его мягкий смех.

— Тайн? Надя, все мое говно лежит в интернете, а даже если бы и нет, то вряд ли их забудет этот город. Да и вся наша огромная страна.

— Все было настолько плохо?

Он криво усмехается и кивает.

— Ты себе даже не представляешь. Можешь почитать, если будет желание. Вбей в поиск Кирилл и Вавилон, много нового узнаешь о том, насколько низко может пасть человек.

Слова звучат вроде бы просто, летят легко, но при этом я ощущаю какой-то пласт волнения. Он будто бы не хочет этого, но… знаете, на что похоже? Словно Кирилл действует на опережение. Мне почему-то сразу вспоминается фраза Тириона Ланистера:

«Никогда не забывай, кто ты, ведь другие не забудут. Носи это как броню. Тогда они не смогут тебя ранить.»

Он будто бы заранее готов к разочарованию… и это неприятно. Я слабо улыбаюсь и чуть мотаю головой.

— Если ты думаешь, что я буду тебя осуждать, то… зря. Посмотри на меня. В какой ситуации я оказалась и почему…

— А в какой ситуации ты оказалась? В непростой? Да, так бывает, но это несмертельный приговор.

— Брось, не притворяйся. Все мы знаем, что я сама виновата…

Кирилл поднимает брови.

— Ты… серьезно?

— Я восемь лет была его любовницей. Это был мой осознанный выбор. Я осознанно была третьим колесом в его браке. Тайной в шкафу.

— Почему? — спрашивает он, я горько усмехаюсь.

Снова смотрю во тьму, где по-прежнему вижу свет от его улыбки…

— Я очень его любила. Знаю, что это звучит жалко и… совсем не оправдывает меня, но другого объяснения у меня нет. Я просто очень сильно его любила и думала, что это взаимно. Он… Анвар столько делал для меня. Я не про деньги сейчас говорю даже, хотя я очень благодарна за всю ту помощь, которую он мне давал.

— А про что ты говоришь?

Плавно жму плечами, продолжая смотреть на свет в моей любимой тьме.

— Например, когда я рожала, он был со мной рядом. С самого первого мгновения, как я поступила в больницу, до конца. Мне было очень страшно, и он не оставил меня. Поддерживал. Держал меня за руку и просил быть сильной… Он первый взял нашу дочь на руки. Он перерезал пуповину, а потом сказал, что за нее всю жизнь будет мне благодарен. Он сказал, что она такая же красивая, как я…

Быстро стираю слезу со щеки и мотаю головой с улыбкой.

— Глупо, наверно, это же и его ребенок тоже… но он был так… особенно счастлив. Девочка же… а я переживала. Думала, что он расстроится. Все же мужчины хотят мальчиков, но Анвар был так счастлив… Потом он спас моего отца. У него начались серьезные проблемы со здоровьем, и без Анвара… он бы умер. Это он договорился с врачами из Израиля и все оплатил, а потом поехал с нами туда. Он держал нас с мамой, параллельно работал и помогал с Авой. Не знаю… может быть, тогда он меня все-таки любил?

Кирилл никак не отвечает, а я и не жду. Шумно выдыхаю и киваю самой себе. Да, наверно, в наших отношениях было когда-то что-то настоящее, Ава тому подтверждение. Наша девочка родилась в любви…

— Но уже неважно, — выдыхаю смешок и поднимаю чашку, — Ничего не вечно под луной. Если между нами что-то и было настоящее, то все изменилось. Он изменился. Анвар стал жестким, а после смерти своего отца… Знаешь, он уже тогда так странно на все это реагировал.

— В смысле?

— Ну… Анвар очень любил своего отца, он его уважал и стремился заслужить уважение, а тогда… я помню, что он был очень напряженный весь день, но когда сказал, что произошла трагедия… клянусь, мне как будто показалось, что…

— Что?

Поднимаю глаза и хмурюсь.

— Что он злится. Очень сильно злится, но не на… саму трагедию, а по какой-то другой причине. Короче… я не знаю, как это объяснить. Я просто почувствовала в его реакции что-то неестественное, но, возможно, ты был прав. Это все твоя теория о богатстве, которая здесь просто нашла свои подтверждения.

Кирилл щурится. Я чувствую себя неловко. Снова. Мне кажется, что сказанное могло быть понято совсем не так, как я бы того хотела.

Неблагодарная? Типичная барышня, которую обидели, и она теперь демонизирует бывшего? Называет его козлом, и все грехи на его шею? Вполне вероятно.

Черт…

Решаю резко сменить вектор разговора.

— Теперь я могу задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Что скрывает Алеша?

Повисает тишина. В глазах Кирилла я замечаю что-то, что не могу объяснить, зато по внутренним вибрациям, которые сразу отражаются в сторону подтверждения моим опасениям.

Он действительно скрывает тайну…

— Ты мне не расскажешь, да? — тихо спрашиваю, он хмыкает и переводит взгляд мне за спину.

— Это не я должен говорить.

Резко поворачиваясь и замираю. На пороге кухни стоит Ваня. Тот, с кем я очень искала встречи, и,