Любовь(ница) - Ария Тес

БАМ!

Двери разлетаются на мелкие куски, которые вонзаются мне в душу. Это действительно похоже на удар, после которого боль приходит не сразу, но когда приходит — ты охреневаешь от того, как сильно тебя могут ударить словом.

Нет, не словом.

Правдой.

— Ч-что? — голос вздрагивает.

Ваня нет.

Он будто превращается в соляной столп, который замер каменным изваянием рядом со мной. И дыхания в нем нет, и тепла, и… жизни тоже.

— Я узнал не очень давно, Леша от меня скрывал, — с его губ срывается усталый, горький смешок, — Нет, я могу его понять. Наша мама умерла тоже от опухоли…

— Ваша мама…

— Да, семь лет назад.

По телу бегут колючие, холодные мурашки. Я задавалась вопросом, где она сейчас находится, но подумала, судя по размаху их теперешней жизни, что она где-то в теплых краях. Отдыхает. «Смотрит» мир. В моменты, когда ее ублюдок-муж не изводил вечными пьянками и скандалами, тетя Оля немного приходила в себя и снова находила в себе способность улыбаться, она рассказывала маме, что когда-то мечтала стать стюардессой.

«Мир посмотреть…» — мечтательно шептала она на кухне ночью, попивая мамино домашнее вино, пока думала, что все остальные в доме спят.

Конечно, я не спала. Как только мама говорила: «и что?! Ему можно, а нам нет?!», я точно знала, что не коснусь сегодня подушки до самой поздней ночи.

Разумеется, мама никогда не разрешает бывать детям на этих их «кухонных посиделках», поэтому я притворялась спящей, а потом кралась и подслушивала их разговоры. Не ради тайн, разумеется, они редко обсуждали что-то запретное, а если и обсуждали, я не понимала ничего. Я подслушивала их из-за интересных историй из жизни, из-за воспоминаний… Мне всегда нравились истории, а тетя Оля рассказывала лучшие… наверно, от нее у Алеши и появился этот загадочный, такой манящий талант рассказывать свои…

Видимо, не только они…

Из груди вырывается тихий всхлип, и я прикрываю ладонью дрожащие губы. Ваня не моргает. Он смотрит перед собой и молчит, словно борется со своими слезами, которые льет, просто внутрь…

— У нее было то же самое, что у Алеши, — еле слышно продолжает он, собравшись с духом, — Тогда у нас не было денег, а когда мы познакомились с Киром, было уже поздно. Я знаю, что он помог бы, но… просто было поздно.

— А с Алёшей? — наскоро вытираю слезы и выпаливаю, — У вас есть возможности и…

Меня перебивает еще один горький, надломленный смешок Вани. Он вздыхает и переводит на меня усталые глаза.

— Если бы все было так просто, Надя.

— Не… понимаю. Вам нужно найти врача? Так я...

Осекаюсь на мгновение. Я не смогу помочь, но Анвар… у него очень много связей!

Алеша стоит того?..

Какой глупый вопрос.

— Если что, я могу позвонить Анвару, — говорю тихо, а потом быстро добавляю, — Кирилл сказал, что он все равно знает, где я. Я могу ему позвонить, у него очень много…

— Дело не в этом. Думаешь, Кирилл не смог бы найти врача? Или я?

— Не знаю.

— Мы нашли врача, Надя.

— Тогда… что не так? Деньги?

— Глупый вопрос.

— Ну!

— Дело в самом Леше, — его голос становится острее, жёстче, злее.

А я совсем запуталась, кажется. Хлопаю глазами, он на меня смотрит и через мгновение тихо цыкает с кривой ухмылкой на губах.

— Да… вижу, ты сама не ожидала. Я думал, что один такой, кто знает его от и до, но ни хрена не понимает в происходящем.

— Ты… объяснишь?

Ваня коротко кивает.

— Расположение опухоли очень… неудобное, мягко говоря. Ее сложно достать, есть огромный риск повредить важные отделы мозга и навсегда остаться овощем. Маме то же самое говорили. Мол, даже если мы найдем деньги или ей дадут квоту, очень мало специалистов, способных провести такую операцию есть… не то что в нашей стране, во всем мире.

Замолкает.

Окей, я понимаю, что ничего не понимаю, поэтому продолжаю хлопать глазами и хмуриться. Ваня, видимо, думает, что мне нечего сказать, поэтому приступает к продолжению, уже на меня не глядя.

— Я хотел… не подумай, что я извинялся сейчас из корыстных соображений, но я помню, что вы с Лешей были очень близки. Он не слушает нас с Киром, но может быть… у тебя что-то получиться? Я…

Снова замолкает и резко поворачивается. Я неосознанно слежу за его взглядом, хотя сама продолжаю где-то в воздухе болтаться.

Через мгновение Ваня выпаливает.

— Черт, он проснулся… Надь, Леша абсолютно точно не хочет, чтобы ты знала, поэтому сделай вид, что ты не в курсе, ладно? Попытайся у него сама выведать, а потом… не знаю, если ты сможешь убедить его в том, что он ведет себя иррационально, я… я все для тебя сделаю. Захочешь? Имущество на тебя отпишу. Да что там гребаное имущество — я все отдам, что у меня есть.

Смотрю ему в глаза, и до меня так и не дошел смысл сказанных слов, но я вижу, с каким отчаянием он за меня цепляется. Будто за последний свой шанс…

Еще через мгновение на кухню заходит Алеша. Он сонно трет глаза, замирает. Ваня ему улыбается и, кажется, желает доброго утра, а я… абсолютно точно потеряла все свои берега и ориентиры. За последние несколько дней события идут слишком быстро, и… нет во мне такой выдержки, понимаете? Ее никогда и не было.

Я вскакиваю, а потом со всей силы бью Ваню по спине. Он аж отшатывается, глядя на меня, как на полоумную белку, что напала на него в парке и пытается стащить не орехи, а твои ценности.

— Сволочь! Как ты смеешь мне такой предлагать?!

Леша резко переводит на него взгляд.

— Ты что…

Но о Ване я уже забываю. Перевожу своё внимание на него, часто дышу, а через мгновение натурально рычу и наступаю.

— А ты?! Как посмел скрыть от меня, что ты болен?! Совсем уже?! Ты не имел никакого права врать мне в глаза! Не имел!

Где-то позади себя я ощущаю провал. Скорее всего, он исходит от Вани, да я бы с ним тоже согласилась. М-да, шпион из меня так себе — это раз, а два — возможно, стоило бы помягче. Да, я бы могла согласиться и в тот момент, когда заметила, как потяжелел взгляд Алеши…

Но!

Просто в этот момент надо быть мной; и им тоже надо быть. Надо стать нами.

«Мы» никогда друг другу не врали; мы ничего не