Любовь(ница) - Ария Тес

прятали. Мы были вместе против целого мира, и вопреки всему что-то теплое внутри меня говорит: ты правильно поступила. Нельзя с ним, как с фарфоровой куклой. Алеша этого не любит.

Я все сделала правильно…

«Надежда дарит надежду»

Надя

— …не смей уходить от меня!

Ускоряя шаг, мне все еще остается только смотреть в широкие, Лешины плечи. Он игнорирует меня, даже слова не бросив в ответ! Даже ради галочки! Не-а. По нулям. Просто развернулся и пошел, а я за ним, потому что такие разговоры вот так не заканчивают!

— Алеша, немедленно остановись!

Наверно, каким-то задним мозгом я понимаю, что едва ли имею право так с ним. Мы не виделись очень долго, а детская дружба не дает никакого преимущества. Ну, по-хорошему. Только мне плевать. Возможно, наша дружба все-таки не была просто нежной, чистой и детской. Вполне вероятно, раз что-то толкает меня на такие вольготные поступки, подсказывает, что за все те годы, проведенные в нашей маленькой деревушке, сделали нас чем-то вроде… родственников? Столько ночей они провели под нашей крышей, столько раз мы были на острие самых отвратительных событий…

Нет, наша дружба действительно не просто дружба. Он для меня, как часть семьи, а как известно, с семьей можно не видеться очень долго, но ты навсегда останешься родным человеком.

Алеша для меня родной. Как брат, которого у меня никогда не было, и разве я бы промолчала, касайся это моего брата действительно? Сейчас, ага. Ни за что!

Резко вырываюсь вперед перед самым моментом, когда дверь громко хлопнет о короб, отрезая меня оот него напрочь. В теории, конечно, потому что я на нее всем телом наваливаюсь и отпихиваю в обратном направлении.

Алеша громко цыкает.

Я вижу, как по его лицу пробегает тень невыносимой усталости. Он ее либо не может спрятать, либо просто больше не видит смысла. Как и боль…

Замираю. Не знаю, что сказать ему, глядя в глаза. Клянусь, я буквально ощущаю волны этой самой боли, и сколько нужно сил, чтобы еще прятать ее? Улыбаться? Отплясывать? А заниматься с моим ребенком, который едва ли отличается спокойствием характера?

Он все это делал.

Каждый день, который я здесь провела. С первой минуты, как я заехала на их территорию. Он это делал. Зачем?..

— Зачем ты скрывал от меня свою болезнь? — озвучиваю вопросы, который приходит на ум.

Алеша еще раз тихо цыкает и прикрывает глаза. Кажется, звук моего голоса для него сейчас, как наждачкой по стеклу. Или подобные вопросы…

— Чтобы не видеть это выражение лица, — отвечает тихо и отходит к постели, присев на ее край.

Я не знаю, что ответить. Какое выражение лица? Мое беспокойство? Так это разве плохо?

— Естественно, что я за тебя волнуюсь, — пытаюсь оправдаться и делаю короткий шаг в его сторону, — Почему ты относишься к этому с раздражением? Мне не все равно.

Алеша издает тихий смешок и поднимает на меня глаза.

— Знаешь, Надя… я заебался видеть это беспокойство во всех, кого я знаю. Ничего не изменить, такая судьба.

— Не говори…

— Ты была единственным человеком, с которым я мог быть прежним. Вот и вся тайна. Не бери на свой счет, это не значит, что я тебе не доверяю. Просто хотел вот так эгоистично вспомнить, что значит быть здоровым. Прости.

Его голос не звучит грубо. Он даже не злится. Но это все равно звучит плохо. Устало, разломанно, со смирением, которое само по себе обросло шипами и, проникая в тебя, режет изнутри, как будто бы ножами.

Больно.

И так жаль…

Я опускаю глаза в пол, прикусываю губу. Очень хочется расплакаться, ведь так несправедливо! Почему?! Так не должно быть, чтобы хорошие люди страдали! За что такая несправедливость?! И нет. Я не вообразила себя Богом, чтобы решать, кому страдать можно, а кому нет, но… согласитесь, когда хороший человек серьезно болеет, а какой-нибудь маньяк доживает свои кровавые годы где-то за решеткой, пусть и пожизненно, невольно начинаешь задаваться вопросиками…

Вздыхаю и беру себя в руки. Сейчас это не поможет. Мои мытарства тоже ситуацию не исправят — лишнее. Надо становиться взрослой и брать быка за рога, как Анвар обычно поступает.

Да.

Мне сейчас помогают воспоминания о нем, это правда. Его сила, его дух… он… знаете, у него же все тоже не сразу начало получаться. Когда Анвар занял место своего отца, ему приходилось сложно, а до этого? Много лет ушло, чтобы он научился «править балом», и Москва отнюдь не сразу построилась. Но он никогда не сдавался.

За то, что было важно боролся, как тигр. Я хочу так же. Я должна так же. Если есть шанс, я должна…

Подхожу к кровати и присаживаюсь рядом. Мы молчим. Его спальня выполнена в красивых, фиолетовых оттенках. Когда я оформляла нашу московскую квартиру, я читала, что означает каждый из цветов. Например, изумрудный означает роскошь, природу и спокойствие. Поэтому я покрасила стены в гостиной именно в этот цвет. Хотела не первого, но второго и третьего точно. Или синий? Этот цвет привносит ощущение мира и бесконечности, расслабляет человека. А вот фиолетовый цвет всегда ассоциируется с духовностью. Он действует на подсознание и помогает человеку познавать себя, усиливая эффект от медитации. Конечно, я осознаю, что у цветов очень много значений, да и вообще. Каждый человек цвет воспринимает на свой лад, отталкиваясь от собственного опыта, но… для меня совсем неудивительно, что Алеша выбрал именно его для своей берлоги.

Мне всегда казалось, что это цвет загадочности, тайн и глубины. Все это о нем. Такого человека, как Алеша, я за всю свою жизнь так и не встретила…

Красиво.

И так похоже на него…

Большой стеллаж с книгами, у окна рабочая зона. Там царит легкий хаос, и куча исписанных бумажек лежит стопочкой…

Улыбаюсь.

— Придумываешь новую историю?

Он бросает взгляд на свой стол, с которого в этот момент от дуновения ветра падает небольшой шарик из бумаги. Смятый. Видимо, неугодный черновик.

— Хочу оставить за собой побольше материала, — тихо сознается он.

У меня от этих слов ледяные мурашки по спине…

Перевожу на него взгляд и шепчу.

— Как ты можешь так просто об этом?

Он грустно улыбается.

— Знаешь, что говорят о принятии?

— Ты про пять ступеней горя?

— Типа того.

— Ну.

— Чтобы ты не чувствовал, в конце концов, наступает спокойствие. Ты просто принимаешь так или иначе, упираешь или нет, но ты смиряешься. В конце ты всегда смиряешься…

Ему больно. И ему страшно.