Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Когда пол становится чище, я замечаю, что в дальнем углу, за печкой, из-под прогнившей половицы торчит уголок холщового мешочка.

Любопытство берёт верх.

Подхожу, ковыряю доску пальцем. Она легко поддаётся.

Внутри, в маленьком пыльном тайнике, лежит кожаный кошель. Он тяжеловат для своего размера.

Развязываю тесёмку и вытряхиваю содержимое себе на ладонь. Несколько медных и пара тусклых серебряных монет. Заначка. Последние сбережения семьи, которая когда-то здесь жила. У меня сжимается сердце.

Внутри кошеля остаётся ещё что-то.

Я запускаю внутрь пальцы и вытаскиваю маленький, туго набитый холщовый мешочек. От него исходит слабый, но очень приятный аромат. Развязываю и его.

Внутри нахожу смесь высушенных трав. Я подношу травы к лицу.

Пахнет чем-то пряным, сладковатым, с нотками мяты и ещё чего-то незнакомого.

Неужели эти травы пролежали здесь десять лет и сохранили аромат?

Значит, в этом тайнике хранилось самое ценное, что было у этой семьи: деньги на чёрный день… и что это за травы? Какой-то лечебный сбор?

Нужно заварить чай.

Подбрасываю пару поленьев в очаг, вешаю над огнём котелок с водой. Пока вода греется, нахожу на полке маленький глиняный заварник и щедро засыпаю в него травы. Пусть настоится. Скоро по комнате плывёт просто умопомрачительный аромат.

Оглядываюсь.

Стало чище.

Но работы ещё много.

Ведро, тряпка, вода. Я хочу, чтобы он пришёл, а тут было чисто и уютно. Чтобы он увидел, что я… что я хорошая хозяйка? Глупости какие. Просто хочу сделать для него что-то приятное.

Чтобы не испачкать платье, я задираю подол высоко, до самых бёдер, и подтыкаю его под пояс. Становлюсь на колени и начинаю яростно тереть старые доски. Работа помогает не думать. Я ползаю по полу, отмывая въевшуюся грязь, и так увлекаюсь, что не сразу слышу скрип двери.

За спиной раздаётся сдавленный кашель.

Я замираю, а потом медленно поворачиваю голову через плечо. На пороге стоит РейТан. Он весь мокрый, с волос стекает вода. Тяжело дышит. Рыбалка далась ему нелегко?

Вдруг до меня доходит, что маг не смотрит на моё лицо. Его взгляд прикован ниже. К моим голым ногам. К задранной юбке.

Он шумно втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Сглатывает, дёргая кадыком.

Его желание ударяет по мне горячей волной, и лицо вспыхивает огнём. Я резко одёргиваю подол. Боги! Раскорячилась. Как же стыдно.

— Я… я за дровами, — хрипло выдавливает РейТан, не отрывая от меня потемневшего взгляда, и делает шаг назад, за порог.

За дровами? Опять? Да сколько же ему нужно дров? Те, что он наколол вчера, так и навалены во дворе.

Через мгновение со двора доносится грохот ведра в колодце. А потом и плеск ледяной воды. Б-ррр… Знаю, что ледяная. Сама сегодня набирала, вон руки от холода покраснели, пока мыла пол.

Подсматриваю из окна.

Он набирает ещё одно ведро воды. И опрокидывает. На себя!

Отфыркивается, как дикий зверь.

Пар валит от его разгорячённого тела.

Боги. Это я его так довела?

Глава 20

РейТан

Улов отличный.

Пара крупных лунных форелей, которые сами пришли в руки. Редкая удача.

Эта рыба водится только в местах силы, у магических источников.

Даже в землях орков поймать такую — большая честь. Наверное, остаточная магия разбитого охранного круга до сих пор сочится в воду, привлекая их.

Их серебристая чешуя переливается всеми цветами радуги, а мясо, говорят, способно восстанавливать силы. Лунные рыбы ценятся не только за нежнейшее мясо, которое тает во рту. Оно ещё и обостряет все чувства до предела. Вкус, запахи, прикосновения — всё становится ярче и острее.

Считается, что съевший её воин способен сражаться всю ночь, а любовник дарить наслаждение до самого рассвета.

А нам с моей солнечной девой ещё понадобятся силы. Впереди длинный день. А вечером надо будет приоткрыть Завесу, чтобы Китти могла пройти. Я должен продержаться вместе с ней.

Хочу порадовать Китти, вкусно накормить её. Она заслуживает лучшего. Заслуживает заботы, тепла и безопасности. И я дам ей всё это.

Я вижу, как она тянется ко мне, как доверяет, несмотря на весь свой страх.

Я не могу дождаться момента, когда смогу ей всё рассказать о себе. О том, как сильно она мне нужна, как отчаянно я её хочу.

Моя солнечная дева, такая хрупкая и такая сильная одновременно.

Представляю, как она обрадуется встрече с Алией.

Правда, внутри всё холодеет, когда думаю, сможет ли она принять меня? Когда увидит, что я — орк.

Возвращаюсь в дом, даже на дворе слышно дурманящий аромат заваренных трав.

Тяну носом. Уммм… что-то знакомое, пока не пойму…

Ступаю на крыльцо, и тут же все мысли и запахи вылетают из головы. Я замираю.

Дверь распахнута, и внутри…

Духи предков, что за испытание?

Моя солнечная дева ползает по полу на коленях, спиной ко мне.

Её юбка задрана и подоткнута под пояс, открывая взору длинные, стройные ноги, упругие икры и… о, духи… высокую, круглую попку, которую так плотно обтягивает и едва прикрывает ткань! Да еще и кружево нижней сорочки торчит.

Я просто не в силах отвести взгляд.

Она двигается, трёт пол, и каждый её взмах тряпкой заставляет ткань обтягивать ягодички всё сильнее, обрисовывая соблазнительные изгибы. Я непроизвольно наклоняю голову, пытаясь заглянуть под край юбки, увидеть хоть немного больше.

Кровь стучит в висках. В паху снова каменеет. Я сглатываю, поперхнувшись слюной и собственными мыслями.

Мыслями о том, как я сейчас вхожу в дом, подхожу к ней сзади, опускаюсь на колени и задираю эту юбку до конца…

— Кхм!

Я сдавленно кашляю, и Китти замирает.

Потом медленно поворачивает ко мне голову, смотрит через плечо. Её глаза, полные удивления, встречаются с моими.

И… она испуганно одёргивает подол.

Мысленно рычу от досады.

— Я… я за дровами, — хрипло выдавливаю я, делая шаг назад.

Гракх! Какие дрова?!

Вылетаю во двор, как ошпаренный.

Да что же она творит со мной?

То уши трогает, то вот так, попку выставляет напоказ…

Это пытка. Я опрокидываю на себя ведро ледяной воды из колодца, потом ещё одно. Но возбуждение не спадает. Я прислоняюсь лбом к холодным камням колодца, пытаясь усмирить горячее желание внутри.

В дверях появляется Китти. Растрёпанная, с испачканной щекой, но такая красивая.

— Куда тебе столько дров? — спрашивает она.

Я смотрю на неё, на её раскрасневшееся от работы лицо, на капельки пота на лбу, и воображение рисует другую картину. Как она так же