Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Я становлюсь более внимательной, уже не просто иду за ним, а сама начинаю осматривать углы, заглядывать в тёмные закоулки.

А в третьем, полуразрушенном доме, когда Рейтан разгребает ногой трухлявые доски и я вижу детскую колыбель… меня накрывает.

Тревога перерастает в леденящий ужас. Я подхожу ближе, как заворожённая, и провожу пальцами по гладким вырезанным рунам.

— Обереги, — говорит РейТан, и его голос звучит где-то далеко. — Древние символы. Они означают что-то вроде: «усмирить внутренний огонь».

Смотрю на колыбель, и в голове всё складывается.

Мешочки с травами. Тайники. Руны.

Это не просто несколько семей. Это целая община. Целая деревня людей, таких же, как я с Алией. Таких же, как Лиам. Они не просто жили здесь. Они прятались.

— Они все… — шепчу я, и голос срывается. Мои глаза наполняются слезами. — В этой деревне была целая община больных Хворью. Они прятались здесь. Семьи с такими же детьми, как Лиам. С такой же магией, как у меня.

Я опускаюсь на колени рядом с колыбелью, и слёзы градом катятся по щекам. Это слёзы не страха, а гнева. Праведного, жгучего гнева.

— И инквизитор пришёл не за одним мальчиком, — заканчиваю я, и мой голос звенит от ненависти. — Он пришёл за всеми. Он знал. Он выследил их и… уничтожил.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Боль отрезвляет. Всё моё смущение, вся неловкость, вся романтическая дымка — всё это слетает, как шелуха.

Остаётся только одно — холодная, ясная ярость и желание узнать правду. Докопаться до неё, чего бы мне это ни стоило.

Ярость, холодная и ясная, придаёт мне сил. Слёзы перестают течь, оставив на щеках солёные дорожки.

Смотрю на РейТана, и он, кажется, понимает всё без слов. Он молча протягивает мне руку. Я принимаю её, и сильные, тёплые пальцы смыкаются вокруг моих.

Мы идём по заброшенной деревне, и тишина больше не кажется умиротворяющей. Теперь она звенит от невысказанной боли, от эха последних криков.

РейТан ведёт меня к лесу, который подступает к самому краю деревни.

— Твоя сила проснулась от страха и гнева, — говорит он, останавливаясь на опушке. — Это дикий зверь, Китти. Если держать его в клетке, он сломает прутья и разорвёт тебя. Его нужно не сдерживать, а… приручить.

Он подводит меня к огромному дубу, у корней которого виднеется маленькая норка.

— Закрой глаза, — шепчет он мне на ухо, и от его горячего дыхания по шее бегут мурашки. — Почувствуй свой внутренний огонь. Не бойся его. Позволь ему согреть тебя. А теперь… выдохни его. Не впустую, а направь тонкой струйкой вот сюда, в эту норку. Не как угрозу, а как… просьбу. Попроси показать, что там.

Я делаю, как он говорит. Закрываю глаза, нахожу внутри это пульсирующее тепло и осторожно выдыхаю в сторону норки. Ничего не происходит.

— Не торопись, — его голос звучит совсем рядом. — Ты не приказываешь. Ты просишь. Ты — часть этого мира, Китти. Как и то, что сидит в этой норке.

Я пробую снова. На этот раз я представляю не просто тепло, а любопытство. Я делюсь своим желанием узнать, кто там.

Через мгновение из норки высовывается крошечная мордочка белки!

Она смотрит на меня своими чёрными глазками-бусинками, а потом скрывается обратно и тут же появляется снова, выталкивая из своего убежища большой, спелый орех.

— Получилось! — шепчу я, не веря своим глазам.

РейТан усмехается.

— Она делится с тобой, потому что ты поделилась с ней. Это основа магии природы. Не брать, а обмениваться.

Он ведёт меня дальше в лес. Мы подходим к густому кусту дикой розы, усыпанному закрытыми бутонами.

— А теперь попробуй наоборот. Не проси. Поделись. Отдай цветку частичку своего тепла, своей радости от того, что у тебя получилось с белкой.

Я протягиваю руку к одному из бутонов, но не касаюсь его. Думаю о восторге, который испытала, и направляю это чувство к цветку.

На моих глазах плотно сжатые лепестки вздрагивают и начинают медленно, очень медленно раскрываться, являя миру свою нежно-розовую сердцевину.

— У меня… у меня получается! — я поворачиваюсь к РейТану, и улыбка сама собой появляется на моём лице.

— Я же говорил. Ты очень способная, — он вдруг замолкает и проводит рукой по своему лицу, как будто пытается смахнуть усталость.

Я замечаю, как он измотан, буквально выжат. Мой огромный, бесстрашный маг! Он продолжает удерживать свою проекцию здесь, рядом со мной. Не оставляет меня одну.

— РейТан! — я бросаюсь к нему. — Тебе нужна… сила.

Он криво усмехается.

— Похоже на то. Проекция слабеет.

Не дожидаясь его просьбы, я встаю на цыпочки и целую его. Просто, без всякой задней мысли, как утром. Я чувствую, как моя магия перетекает к нему. А он отвечает на поцелуй, но как-то сдержанно.

— Хватит, — шепчет он, отстраняясь. — Иначе я не смогу тебя учить.

Мы идём дальше.

Он показывает мне, как «попросить» птицу на ветке спеть песню, как «убедить» колючий куст терновника раздвинуть ветви, чтобы мы могли пройти.

Каждый раз, когда он показывает мне что-то новое, я подхожу и целую его. Коротко, почти целомудренно, просто чтобы поделиться силой. И каждый раз он с трудом заставляет себя отстраниться.

С каждым разом у меня получается всё лучше. Моя магия, мой «огонь», перестаёт быть чем-то чужим и страшным. Он становится продолжением меня, моих чувств, моих желаний.

РейТан стоит, прислонившись к дереву, и наблюдает за мной.

Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, играя на его волосах. Он кажется таким… правильным здесь. Не просто магом, а частью этого леса, этого дикого, живого мира. Кажется, он может поговорить с каждым деревом, с каждым зверем. И они ему ответят.

Он, в свою очередь, восхищён тем, как быстро я учусь. Я читаю это в его глазах. Вижу, как его взгляд теплеет, когда я смеюсь, заставив упрямый цветок раскрыть бутон. Вижу, как он любуется мной, когда мой «внутренний огонь» откликается на его зов, сплетаясь с его силой в едином, гармоничном танце.

В этот момент я понимаю, что пропала. Окончательно и бесповоротно. Этот мужчина, кем бы он ни был, завладел не только моими мыслями, но и моей душой. И я готова пойти за ним куда угодно. Даже в Западные Земли.

Если, конечно, он меня позовёт...

Мы идём к сердцу деревни, на лобное место, туда, где, по слухам, произошла самая кровавая резня. Я готовлюсь увидеть следы бойни, и конечно же кости, выбеленные временем.

Но площадь встречает нас тишиной и запустением.

Я уже собираюсь развернуться, когда Рейтан останавливает, кладя руку мне на плечо.

— Смотри,