Прочь с моих грядок, дракон! - Мария Эмет

— Куда?

— От именно — никуда. Еси не помрешь раньше времени. Но пока я рядом, тебе не грозит... — он вдруг запнулся, дернулся и резко бросился ко мне, свалив со скамьи на землю.

— Ты чег?!

— Встаем и бежим! — крикнул он, помогая подняться на ноги.

Бежать без объяснений я никуда не собиралась. Вместо этого обернулась, намереваясь вернуться за стол, но замерла. Рядом со мной стояла совершенно безумная Фонна. В руке она держала нож, от удара которого меня спас Серанф.

Глаза её были белыми. Рот некрасиво кривился в диком оскале. Подобные метаморфозы случились не только с ней.

Все жители деревни лишились рассудка. Они хватались за вилки, ножи, разбивали тарелки и брались за осколки. А ещё все они смотрели на меня.

— Бежим! — повторил Серанф. В этот раз я была совершенно с ним согласна.

Обезумевшая толпа только этого и ждала: с противным воем они устремились за нами.

— Что это с ними? — спросила, тяжело дыша.

— Хмары! Тьфу ты — хворь! Колдовская. В вине небось какая дрянь плавала.

Объяснение было разумным, но мне оно совсем не понравилось. А ещё нарисовался один крайне важный вопрос:

— А ты почему нормальный?

— Проспиртованный, — буркнул он, останавливаясь на мгновение, чтобы оглядеться. — Не по душе мне эти ваши сладкие компотики. Я только водке рад. Где бы нам с тобой заныкаться?

— В лесу, — предложила я, пытаясь восстановить дыхание.

— Догонят. Мы уже выдыхаемся, а они на магической браге... тьфу ты! Тяге нас поймают: Нужно где-то здесь, в деревне.

Вой стал громче. Они надвигались. Стоять больше не было времени, потому мы вновь уверенно запетляли по улицам. Нас словно вела какая-то неведомая сила.

Не зря говорят, что все дороги ведут в храм. Именно подле его дверей мы и оказались спустя несколько минут Серанф был прав — мы выдохлись. Бежать дальше не было ни смысла, ни сил.

Оказавшись за дверями святой обители, которая отличалась от остальных домов лишь тем, что на её крыше стояла статуя местной богини, мы закрыли дверь на засов и огляделись.

В храме было темно, как ночью. Лишь тусклый лунный свет проникал внутрь благодаря зияющей дыре в крыше.

— Жуткое место, — заметил Серанф.

— Как по мне — отличное, — донесся до нас знакомый голос из мрака. — Именно здесь вы и умрете.

Раздался щелчок. По стенам пробежали магические искры. И пусть я в магии ноль без палочки, но даже мне было понятно — нас здесь закрыли.

Раздались легкие шаги и мой неприятель вышел на свет.

— Ну здравствуй, сестра.

62

Я осмотрела Лотти и непонятливо заломила бровь.

— Сестра? — хмыкнула, делая шаг вперед. — Объяснишь, что происходит?

— С удовольствием, — протянула девушка, — сестра.

Раздался второй щелчок. Мои ноги сами собой подкосились. Я упала на пол, на колени.

Подобное случилось и с Серанфом. Самым страшным было то, что я не могла пошевелиться Лишь моргать и двигать губами. Последним я и занялась:

— Ты ненормальная!

— И очень горжусь этим, — хмыкнула Лотти.

— А ну пусти нас, ведьма! — прорычал старик. Раздался третий щелчок. Рот Серанфа закрылся и исчез.

— Он тебе не враг. Отпусти его!

— Чтобы он позвал дракона на помощь? Ну уж нет. Я слишком долго ждала, когда твой заботливый муженек исчезнет — сладко пропела Лотти, подходя ко мне. — Милая сестрица, — её рука скользнула по моей щеке, а после переместилась на подбородок, за который меня с силой дернули. — Ты оказалась слишком живучей гадиной. Но ничего. Это недоразумение мы исправим.

Я усмехнулась, глядя в её глаза.

— Мы ведь не торопимся? Может быть, утолишь моё любопытство и скажешь, что к чему,

— С удовольствием, Элена Фишир, — прошипела Лотти, хлопая меня по щеке. — Всё просто. Я вырежу твоё сердце и съем его, заполучив твою силу. А ты умрешь. Ну как тебе?

— Я знаю несколько хороших мясных рецептов, подсказать?

— Ты очень заботлива, — фыркнула Лотти, доставая из кармана изогнутый тонкий нож.

Прощаться с жизнью так быстро я была не готова. Я ещё не наговорила

— Что я тебе сделала?

Вместо ответа ведьма злобно рассмеялась.

— Разрушила мою жизнь, разумеется!

И когда только успела, спрашивается?

Хм, это случайно не из-за тех кабачков странной расцветки, которые я ей подарила?

Не понравились, что ли? Возможно она просто не умеет их готовить! И это легко исправить без вырезания внутренних оргагов.

— Сестра, пока ты жила в любви и достатке, я и моя несчастная матушка кое-как сводили концы с концами!

Нет, кабачки не виноваты. Слава Богу!

— А поподробнее можно?

Поподробнее было можно. Лотти отступила на шаг и пустилась рассказывать. История закрутилась бурная.

— Моя матушка была служанкой в усадьбе Медной горы. И твой отец, похотливый индюк, решил ею воспользоваться. У них начался роман, про который прознала леди Фишир.

Разозлившись, она прогнала мою матушку с горы и распустила грязные слухи про неё!

Что-то мне подсказывает, что слухи были вполне обоснованными. В доме куча картин с изображением родителей Элены. На чердаке я нашла парочку непристойных и очень непристойных. Судя по всему, они любили друг друга.

К тому же, Лотти ведьма. И, если я хоть что-то смыслю в этом мире, полярность её магии далека от света. Возможно, её матушка тоже была такой.

Потому я совсем не удивлюсь, если её дорогая родительница околдовала батюшку Элены.

— В том же году родилась я. Моя мама просила у твоего отца денег или хотя бы еды, но он, паршивец, отказал и хлопнул дверью! С самого детства я страдала от голода! А ты. — в пылу гнева она зарядила мне пощечину. Отдышавшись, ведьма продолжила говорить: — Твой папаша позабыл о моей маме и помирился с женой. Они зажили как раньше, а через время родилась ты. Красавица. Наследница. Любимица! У тебя было все. А если и чего-то не было, то тебе тут же приносили это на золотом блюдце. Ты прожила жизнь, которая предназначалась мне! — рявкнула Лотти, протянув руки к моей шее.

Ким... Вот это мексиканские страсти! Зовите сценаристов, у нас тут новый хит назрел.

— Шли годы. Твоя семья процветала, а моя матушка никак не могла устроить свою жизнь.

В деревне с ней никто не общался, а проезжающий мимо странник воспользовался её доброй душой и тоже оставил! — последние слова она не просто выкрикнула — провизжала так, что стекла в храме задрожали. — Так появился Генри. И жить стало совсем не в моготу. Сгорая от горя и болезни, она прокляла твой род и оставила