Хозяйка уездного города - Дия Семина

Двери в управу уже открыты, я даже не удивилась, городничий, как и обещал, уже на службе. Ранний товарищ.

— Доброе утро, Александра Андреевна, вы хоть отдохнули? Может, сходим горячего чая выпьем, до начала рабочего дня.

— Я бы с радостью, но мне очень много нужно сделать, когда увижу, что слишком больших проблем удалось избежать, то выдохну и, наверное, схожу в чайную.

— Я вам принесу, работайте. И вы сегодня очень хороши собой. Неудивительно, что Сомов так к вам льнёт, уж и кнутом не отогнать.

Вздыхаю, расстёгиваю свой новенький жакет, но не снимаю, прохладно в кабинете, хочется согреться, но меня сейчас в большей степени согревает злость:

— Он предложил мне не только руку и сердце, но и защиту от Гончаровых. Говорит, что у него есть какие-то способы. Однако способы не самые законные, например, посадить за растраты Леонида. Это было бы замечательно, но ровно до того момента, как судья обяжет меня заботиться о вредной старушке Анфисе Фёдоровне и её младшем сыночке Феденьке. Она его родила, наверное, лет в пятьдесят, самой уж, поди, восьмой десяток, и вся эта обуза камнем падёт на мои плечи. Этого я боюсь ещё больше, чем обвинений в растрате.

Макаров остановился в дверях и задумчиво ответил:

— М-да, о таком повороте событий я даже не подозревал, думаю, что и Сомов не подозревает, что окажет вам медвежью услугу. Но как тогда быть? Не хочу вас пугать, но ситуация тупиковая.

— Вот именно. Поэтому я сейчас должна сделать всё, чтобы проверка прошла без нареканий, обелить репутацию Гончарова и потом уж смотреть на обстоятельства, какие снова свалятся нам на голову. Точнее, мне на голову, вас сия пакость минует. Есть некоторые соображения, надеюсь, что судьба недаром дала мне второй шанс…

— Рад, искренне рад, вашему оптимизму. Работайте, а я за чаем, принесу в котелке горячего…

Не зная, как меня ещё поддержать, Макаров прикрыл дверь, а я зажгла масляную лампу длинной спичкой, добавила света и засела за бумаги. Надеясь, что моего небольшого опыта хватит, чтобы всего за несколько часов хотя бы верно разложить бумаги, и вывести сумму, какая должна быть на счёте в банке и в бумагах, и молиться, чтобы разночтение оказалось минимальным.

Как и мой пакостный муж, свалю всё на мост. Да простят меня боги финансов и бухгалтерии, но иного выхода нет. Придётся врать, что у нас запланирована реконструкция. И мы уже начали подготовку, а цыплят по осени считают, как и итоги работ.

Погрузилась в счетоводство и не заметила, как пролетело время.

Демид Ефимович, как и обещал, принёс мне горячий чай и пару бутербродов с фирменным салом ямского смотрителя.

— Как успехи?

— Нормально, кажется, у нас есть шанс проскочить. Но я буду беззастенчиво врать ревизору, что у меня тоже часть расходов уже вложены в реконструкцию моста, какую начнём в субботу.

— Ложь во спасение, хорошо, я закрою на всё глаза, но только из уважения к вам.

Откусываю кусок бутерброда, и с блаженным видом жую, запивая горячим смородиновым взваром. Судя по тому, как парок поднимается над кружкой, в кабинете не летняя, а осенняя обстановка.

— Может быть, приказать немного подтопить печь?

— Прикажите, а то я замёрзла.

Наш разговор прервался шумом в коридоре, какой-то мужик громко завопил:

— Есть кто? Хозяева, наш барин прислал гвозди, пилы, топор и молотки, в счёт ремонта моста.

— Вот, видите, это недостающие казённые средства возвращаются. Осталось только поставить на учёт и написать расписку о принятии материалов, для этого мне бы сюда купца из лавки пригласить, чтобы оценил и верную сумму вписать. Если ещё и лес привезут сами, то и вовсе прорвёмся.

— Мы — да. А с вами всё намного сложнее, к сожалению, — посетовал Макаров и впустил первого гонца от Рябовского.

Купца для оценки звать не потребовалось, все расписки в полном порядке, суммы, количество, готовый расходный документ, каких у меня пока ох как мало. Но до вечера ещё время есть, авось привезут всё, что надо, в том числе и недостающие чеки.

Глава 32

Тетка?

От непосильной, умственной работы в режиме аврала у меня заболели шея, глаза и голова. Днём пару раз заглядывал Алёша. Потом приехал наш писарь с посланием от Торопова, хозяина лесопилки, объявил, что они лес уже отобрали и готовят первую партию привезти сегодня вечером или завтра утром, и до субботы всё подготовят.

Угрюмов прислал своего приказчика с чеком в сто рублей, и пришлось деньги проводить как доплату налогов за прошлый год. Недоимку покрыл, и нам на строительство моста как раз недостающая сумма объявилась. Но мне пришлось оторваться от бухгалтерии и пройти в банк, отдать обеспеченный чек на хранение, не доверяю своему кабинету двери хлипкие, и вообще проходной двор, а не управа.

Однако всё идёт как-то слишком ладно, люди оживились, помогают кто, чем может. Мост всем нужен, и, кажется, дошло до горожан, что если сами не сделают, то уже никто им не поможет.

С минуты на минуту приедет ревизор, не думаю, что он сразу возьмётся за проверку, наверное, его Сомов у себя разместит, а уж завтра…

С этими мыслями я не спеша прогулялась до нашего дома, хоть немного продышаться, освежить голову и теперь иду обратно. Подхожу к управе и вот она картина маслом, мой благочестивый супруг, чтоб ему пусто было, стоит у крыльца явно в ожидании меня. Принарядился, и поди в тот костюм, что маман привезла на его же похороны. Вот только букет забыл…

Заметил меня, вид напустил серьёзный и начал своим противным назидательным тоном допрашивать, словно ещё имеет на меня права:

— Александра, это как понимать?

Аж передёрнуло от отвращения, не меня, а тело Шурочки мгновенно отреагировало тотальным отторжением самого факта, что этот мужчина смеет мне вообще хоть что-то говорить.

— Что как понимать? Не поняла…

— Нет, она ещё и ёрничать будет.

— Ой, товарищ бывший предводитель, я сегодня весь день за вами подчищала грешки, уж хозяйственник вы не просто ужасный, а до такой степени неспособный к управлению, что вас на пушечный выстрел нельзя было подпускать к управлению городом. И если ещё одно слово таким же тоном мне скажешь, то ревизор быстро поймёт, на какие деньги построен двухэтажный новенький особняк. Тот чек, что ты отдал за карету, мелочь. Так что не зли меня, дорогой, иди домой, пока я не взяла что под руку попадётся! — начала громко и на вы, а последние слова впервые прошипела