Хозяйка уездного города - Дия Семина

И его вдруг проняло…

Побледнел, моргнул и, кажется, неистово возбудился. Боже мой, да он и тех, кто любит ата-та, да что бы его унижали и лупили, извращенец, чёртов.

— Шурочка моя, не гневайся, не думал, что ты такая строгая. Вернись домой, ты всё равно моя жена, забудь это пошлое заявление о разводе, ты же понимаешь, что я никогда не отпущу тебя.

Моё сердце сжалось, то ли от отвращения, то ли от ненависти и злости, мне ещё не хватало сейчас семейных разборок. Но они будут и не прекратятся, пока Гончаров не получит своё — то есть меня.

— Нет, я домой не вернусь. Это дело решённое. Вы виноваты в том, что мой брат сбежал из лицея, обещали платить и даже словом не обмолвились, что не платите. Это подло. Такой поступок я никогда не прощу.

— Я всё платил, возможно, оплату подняли, да не сообщили, может, на почте потерялось, напишу письмо в пансион, оплачу им все задолженности и за Алексеем приедут и заберут. И я вправе так поступить. Об этом мы договорились с твоей тёткой, той ещё грымзой, надо сказать. Алексею место в пансионе для его же блага!

— Тёткой? — я в этот момент узнала нечто совершенно неведомое. У нас с Алёшей есть тётка, которая от нас избавилась? Ладно я, но мальчик, однако тётка далеко, а этот узурпатор рядом и тоже задумал последнюю гадость. — Постой, бог с ней с тёткой, если ты причинишь вред моему брату, если на моём пороге появится представитель школы, я за себя не ручаюсь. Понял?

Он снова испытал нечто напоминающее трепет возбуждения, мерзкий извращенец, но продолжает давить:

— Важнее, поняла ли ты? Шурочка, я над тобой властен и до конца жизни. Не ломайся. Матушка уехала, возвращайся домой хозяйкой и не вынуждай меня делать с твоим братом то, что должно. Если вернёшься, то я, так и быть, позволю тебе его оставить при себе, на определённых условиях, конечно. Прежде всего, он сам по себе, никаких усыновлений и связей. В роли приживалки…

— Пошёл вон! А то у меня в кабинете топоры лежат, и, видит Бог, я не сдержусь! — меня сейчас так тряхнуло, что реально могу и топором. Это надо какой подлец, ребёнком шантажирует.

В ярости руками отталкиваю настырного мужа и прохожу в свой кабинет, а вслед слышу:

— Ничего, ерепенишься, да обломаешься, и это ты меня вынуждаешь так поступить! ТЫ! Сама виновата во всём, я ещё и тётку твою вызову из столицы. А то ишь возомнила себя градоначальницей, позорница, от живого мужа бегает, да с чужими мужиками в бричках катается.

— Просто заткнись, пожалуйста, и вызывай всех, и из лицея, и из столицы тётку, я им всем дам отпор, но к тебе придурку не вернусь. Хорошо, не придурок, а умственно простой, прям, как твой братик, — обернулась и не стесняясь крикнула ему, прекрасно понимая, что именно в этот момент у нас начинается настоящая война. И первая жертва уже есть — Алёша.

А у меня появилась очень навязчивая мысль, натравить-таки Сомова на Гончарова. Раз на то пошло, то, наверное, можно и рискнуть. Вот только цена непосильная, придётся выйти замуж за Гордея и попасть в новую пожизненную кабалу. На это совершенно никакого желания.

Ситуация вмиг стала неприглядно суровой, жестокой и пугающей.

И первое, о чём мне надо подумать — как спасти Алёшу. Второе, не проболтаться ему о новых угрозах. Он накрутит себя и сбежит, и что потом может случиться, одному богу известно, в этом мире нет службы спасения и нет поиска пропавших.

В расстроенных чувствах вернулась в свой кабинет и уже ничего больше сделать не могу, только и лезут мысли пакостные, как бы подставить подлеца мужа, надо что-то такое придумать. Чтобы он от жадности своей удавился, и тогда ни за что не будет платить за лицей, лишние расходы ему совершенно не нужны.

Глава 33

Вот вам и пустышка

Смысла сидеть в кабинете и закипать от бешенства больше нет. Макаров уехал с Сомовым на станцию встречать ревизора, да поезд задержался. Убрала все бумаги, навела относительный порядок в полупустом кабинете и решила идти домой.

— Перед смертью не надышимся! — закрыла кабинет, и сама же управу собралась закрыть своим ключом, как та самая «смертушка» и подкатила на экипаже Сомова.

Долгожданный ревизор!

Раз подъехали к управе, то видать, и проверку сразу решили начать.

Первым выпрыгнул довольный собой Сомов Гордей Матвеевич, следом незнакомец, и потом уже Макаров, и вид у городничего не такой весёлый, как у соперника. Видимо, о чём-то знатно поспорили за время пути.

— Разрешите представить, наш, наша, градоначальница, а точнее, глава местного самоуправления, Александра Андреевна Гончарова. Избрана единогласно вчера, кто бы мог подумать, что такое вообще возможно, — отрапортовал Сомов весьма иронично, словно он в первых рядах и голосовал за меня. Или нет, эта бравада не что иное, как сарказм, ну-ну…

Я эти «прибаутки-шуточки» припомню.

Протягиваю руку ревизору, и тот с пристальным ревизорским любопытством уставился на меня. Думается, что ожидал увидеть типичную старую деву, занудную, похожую на гувернантку или вдову отставного генерала. А здесь я, миловидная девочка.

Ему точно показалось, что это какой-то розыгрыш, что-то непростительное и попустительское. Чую, как он закусил удила и ни за что не уедет, пока не выяснит, какого лешего происходит в этом богом забытом городе.

— Сигизмунд Карлович Корецкий, — представился сам, и я его внимательно рассмотрела, так же, как и он продолжает изучать меня. Как соперники перед боем изучают друг друга. По его мнению — у меня нет сильных сторон, я сама по себе олицетворение никчёмности и слабости. А он на вид калач тёртый. Судя по поношенному, но в прошлом элегантному костюму — такой же сторонник экономии, как и Гончаров. Но лицо можно назвать даже приятным, высокий лоб, и нос великоват, как у многих поляков, и губы тонкие, прям поджатые, явно, он не привык говорить лишнего, но по силе рукопожатия ясно, он крепкий и упёртый. Другими словами, ещё одна моя головная боль.

И я вдруг поняла ход его мыслей. По тому, как он взглянул на Макарова, всё и прочиталось.

Корецкий решил, что город весь проворовался, а меня назначили в качестве вишенки на торте, чтобы ревизор, губернатор и прочие проверяющие не стали закручивать гайки из жалости к женскому, слабому, и довольно миловидному полу.

С этой минуты