Очнуться волчицей - Наташа Айверс

прямо ему в глаза, не отводя взгляда. В их глубине горел белый огонь, сквозь который вдруг мелькнула тень растерянности. Моё имя ударило по нему, будто раскололо что-то внутри. «Айлунна». Его грудь вздымалась, он вбирал в себя мой запах, и в этот миг его тело дрогнуло. В глазах отразилась боль — словно только сейчас он понял, что я не та, кого он потерял.

Рык боли прокатился по двору.

Бруно за моей спиной вздрогнул, но я не шелохнулась.

— Если мы не можем рассчитывать на твоё гостеприимство, — сказала я твёрдо, — мы уйдём прямо сейчас.

И тут Кай обернулся в человека и пошёл ко мне.

Я не могла отвести от него глаз. Его плечи поднимались и опускались с каждым глубоким вдохом, грудь вздымалась, кожа блестела от пота и крови. На боку багровела свежая рана, по плечу тянулся глубокий след когтей, но он будто не замечал боли. Мой взгляд жадно скользил по его телу, отмечая его силу, дикость, первобытную красоту.

И метка тут же откликнулась жаром, пробуждая в груди и внизу живота то самое тянущее «моя», смешанное с неожиданным шёпотом в моей голове: «красивая… сильная самка».

Стоило ему подойти, я вздрогнула, отпустила Бруно, шагнула навстречу и уткнулась лицом в его здоровое плечо, скрывая внезапный рой эмоций. Всё смешалось: желание, жалость к его израненному телу и страх за него. Горло сдавило, в глазах защипало — рыдание готово было сорваться с моих губ. Я прошептала едва слышно, почти умоляя:

— Пожалуйста… оденься.

Кай моргнул, будто не сразу понял, о чём я прошу. На губах мелькнула тень усмешки:

— Эти раны — привычные.

Но, заметив блеск слёз на моих ресницах, он резко отвернул голову. Янтарные глаза сверкнули опасным светом, и он рявкнул так, что воздух дрогнул. Один из охранников тут же метнулся к машине за запасной одеждой.

Кай одевался быстро, рваными движениями — так, словно одежда всё ещё мешала его зверю, но всё равно подчинился. Ради меня. И это осознание — что он способен смирить ярость ради моего спокойствия — обожгло изнутри.

Рядом отец Арсена тоже уже натянул штаны и наспех накинул на плечи рубашку, даже не удосужившись её застегнуть. Из разорванной ткани виднелись следы когтей и свежие ссадины, но он стоял гордо, будто ничего не случилось.

В тот момент, когда охранник вернулся к машине, чтобы захлопнуть багажник, откуда он только что достал запасную одежду, наружу шустро выскользнул маленький силуэт.

— Папа! — радостно крикнул Арсен и, сияющий, взъерошенный, со всех ног бросился к отцу.

Арсен влетел прямо в объятия отца, Альрик наклонился, подхватил его на руки, и мальчишка звонко рассмеялся, уткнувшись лбом в его щетинистую щёку.

— Папа! — Арсен обхватил его лицо обеими ладошками. — Зачем вы с дядей Каем дрались? Мама вон как испугалась… Она плачет. Я не люблю, когда мама плачет.

— А она никогда не плачет, — упрямо продолжал малыш. — Даже когда у неё пуля была в боку, она не плакала, а тащила меня по лесу.

Я судорожно вдохнула: я надеялась, что Арсен уже забыл о тех ужасах, что мы пережили в лесу. Но нет — он помнил. Его отец вздрогнул и шумно втянул воздух. Мгновение он смотрел прямо в глаза сыну, а потом резко отвёл взгляд в сторону.

Мы с Каем стояли чуть поодаль, и он крепко сжимал меня в своих объятиях.

Отец Арсена прокашлялся, словно застрявший в горле ком мешал ему говорить. И, повернувшись к нам с Каем, глядя прямо мне в глаза, произнёс низким, хриплым голосом:

— Я прошу прощения…

Слова прозвучали неожиданно. Он сделал паузу, явно с трудом выдавливая из себя слова, которых, похоже, никогда прежде не произносил.

— Прошу вас… оставайтесь.

Во мне в тот же миг вспыхнуло возмущение. Вот так просто — «прошу прощения»? После того, как он кинулся на Кая, словно хотел разорвать его на части? После того, как Арсен едва не стал свидетелем того, как отец убивает дядю у него на глазах? Я заметила, как Кай краем глаза следит за мной, лицо его оставалось непроницаемым.

Отец Арсена тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Кая:

— Кай… я потерял контроль, — резко выдохнул он. — Инстинкт взял верх. Такого со мной ещё не случалось.

Кай чуть склонил голову, уголок губ дрогнул.

— Бывает, — отозвался он негромко. — Добро пожаловать в мою реальность.

И вот впервые после драки их глаза встретились по-настоящему. Две пары — янтарные и серебристые. В этих взглядах отразилось всё: ярость, сила, гордость… и всё же — признание силы равного.

Они замерли, а потом почти одновременно их губы тронула лёгкая, почти дружеская ухмылка. Будто не они пару минут назад чуть не разорвали друг друга в клочья.

Я смотрела на них, не зная, что чувствовать — облегчение или злость. Взрослые мужчины, а ведут себя, как мальчишки. Хотелось закатить глаза и хлопнуть себя по лбу.

Глава 27

Волчица Айлунна

Словно почувствовав, как внутри меня нарастает негодование, Кай ровным голосом простился с хозяином дома и сказал:

— Мы пойдём домой.

Он держался спокойно, но я видела, что за этой маской скрывалось напряжение. Недавняя схватка с Альриком ещё не отпустила его.

Арсен, услышав, что мы уходим, сразу же завозился на руках отца. Маленькое тельце задёргалось, словно зверёк рвался на волю. Альрик нехотя опустил сына на землю, и тот тут же стрелой метнулся ко мне. Тёплые ладошки обхватили мои ноги, он уткнулся подбородком в мой живот и заговорил торопливо, сбивчиво, глядя на меня снизу вверх своими огромными, широко раскрытыми глазами:

— Мам, пойдём с нами! Ну пожалуйста! Поиграешь со мной… Ты мою комнату ещё не видела… и площадку…

Слова так быстро срывались с его губ, словно он боялся, что я уйду, не дослушав. Голос дрожал от волнения. Я только открыла рот, чтобы ответить, но неожиданно вмешался его отец. Голос Альрика звучал властно, однако в нём чувствовалась усталость:

— Сын, хватит. Вы только приехали. Кай с женой должны побыть дома, отдохнуть с дороги, переодеться.

Он говорил так, что возражать было бессмысленно. Арсен поник, плечики его опустились. И тут же отец добавил, уже мягче:

— Увидитесь сегодня вечером. Я приглашаю Кая и его жену к нам на ужин.

Мальчик мгновенно оживился. Его глаза вспыхнули надеждой, и он поднял на меня взгляд, полный такой искренней мольбы, что у меня внутри всё растаяло. Ещё прежде, чем он сложил ладошки лодочкой и прошептал: «Мам… пожалуйста!», я уже знала,