Очнуться волчицей - Наташа Айверс

— Ну как я могу отказаться? Придём, конечно, мой хороший, — улыбнулась я и слегка взъерошила ему волосы на макушке.

Он довольно фыркнул, крепко обнял меня на прощанье, а потом довольный тем как обернулось дело вприпрыжку вернулся к отцу.

Кай стиснул мою ладонь и повёл прочь. Он не сказал мне ни слова, а у меня в груди ещё звенел страх от схватки, и дорогу до машины я почти не заметила.

В салоне стояла тишина. Кай крепко держал мою руку, а я старалась дышать ровнее, будто хотела скрыть, что внутри всё ещё бурлит. Но сердце билось слишком сильно, а тревога то накатывала, то отступала. Казалось, я плыву в полусне, и дорога сквозь город оборотней прошла мимо меня. Я не запомнила ни домов, ни людей.

Лишь когда поток машин стал редеть, а деревья всё гуще смыкались над дорогой, я заметила перемену. Асфальт сменился грунтом, и вместо ровного гула появился тихий скрип и хруст колёс по земле. Стало ясно: мы всё дальше уезжали от центра, оставляя позади шум и людей, пока наконец не оказались в глуши.

Вскоре за рядами елей показался дом. Сосновый сруб на крепком бетонном фундаменте, массивные ставни, тёмная крыша, и я как-то сразу поняла: это дом Кая.

Он резко отличался от привычных ухоженных построек: ни садика с цветами, ни кустов у крыльца, даже коврика у входа не было. Только суровое жилище мужчины, которому не до украшений, но ощущалось одно: надёжность, такая же, как в самом Кае.

Я шла за ним по узкой тропинке, заворожено рассматривая дом, почти не глядя под ноги и пару раз споткнулась о корни, выступающие из земли.

— Осторожней, — пробормотал он.

Я едва успела открыть рот, чтобы ответить, как он легко подхватил меня на руки.

Я взвизгнула, вцепилась в его шею и зашипела:

— Сейчас же поставь меня на землю! Ты весь изранен, смотри, рубашка вся в крови!

И правда: ткань на боку и плече потемнела от крови.

— Неважно, — отрезал он коротко. — Ты устала.

Я хотела вырваться, но как? Оттолкнуть его, упереться в его плечи значило причинить ещё большую боль. И тогда я решила изменить тактику: склонилась к его шее, горячей и влажной от пота, и мягко коснулась её губами.

— Кай… — прошептала я, осыпая его лёгкими поцелуями. — Прошу тебя, опусти меня на землю… Дай ранам шанс зажить. Обернись, пожалуйста. Ты сам говорил: в волчьем обличье всё затягивается быстрее. Особенно раны от клыков и когтей.

Я старалась уговорить его лаской, но он лишь крепче прижал меня к себе и продолжил идти, будто не слышал моих просьб. Только дыхание его стало чаще и тяжелее. А в метку хлынуло тепло — радость от того, что я балую его вниманием.

— Сначала домой, — сказал он тихо. — Но если продолжишь в том же духе… — он резко выдохнул, голос стал низким и хриплым, — придётся забыть о ранах и заняться тобой прямо сейчас.

Я, вздохнув, прекратила свои уговоры, лишь осторожнее обняла его, стараясь не задевать раны.

Он занёс меня в дом, толкнув плечом тяжёлую дверь, и только тогда поставил на пол. Первой мыслью было: «Неужели они и вправду не запирают здесь двери?» А следом в глаза бросилось другое — чистота и пустота. Никаких картин на стенах, занавесок или безделушек. Гладкие доски пола, голые стены, строгая, минимальная мебель, ни ковра, ни торшера — всё было предельно просто, сурово, ни единой попытки сделать пространство уютным. Дом выглядел так же, как и его хозяин: ничего лишнего, только сила и основательность.

Я повернулась, собираясь что-то сказать, но передо мной уже стоял его волк. Белоснежный, огромный, он будто заполнил собой всю прихожую. На густой шерсти темнели запёкшиеся пятна крови, а на боку зиял рваный след от клыков: шерсть разошлась, обнажив тёмную плоть. На плече пролегли глубокие борозды когтей — там шерсть слиплась и торчала клочьями, сквозь которые виднелись полосы разодранной кожи. Даже в облике зверя его раны выглядели страшно.

Волк прошёл в гостиную и тяжело опустился на пол на здоровый бок у дивана. Я села рядом, на самый край, и осторожно протянула руку. Под пальцами я ощутила густую, тёплую шерсть загривка, а по метке откликнулась слабая, неровная пульсация его боли, и я вздрогнула, как будто почувствовала её сама.

— Вот же упрямый… — шепнула я, гладя его по холке. — Ещё и меня нёс…

Волк шумно выдохнул, морда его легла на лапы. На миг мне даже почудилось, что он заурчал — низко, едва слышно, будто признавал: ласка пришлась ему по душе.

Я легла так, чтобы моя рука свободно лежала на его загривке. Под пальцами — густая шерсть, под щекой — собственная рука, а рядом тяжёлое ровное дыхание Кая.

— Ты самый сильный волк, — прошептала я сквозь зевок, словно убаюкивая и его, и себя. — Но тебе нужно выздоравливать, Кай. И если ты не дашь ранам зажить, кто меня будет обнимать? Кто будет защищать Арсена? Так что никаких больше драк с волком Альрика, слышишь?

Его ухо едва заметно дёрнулось, словно он слышал каждое моё слово. Я продолжала шептать, говоря всё то, что давно было на душе, но я стеснялась сказать: какой он мужественный, красивый, мой единственный… как я боюсь его потерять. Голос становился всё тише, веки наливались свинцовой тяжестью.

Запах волка наполнял лёгкие, и я наконец провалилась в сон прямо на диване — рядом с ним, родным, таким тёплым и живым.

Глава 28

Волчица Айлунна

Проснулась я от того, что в комнате было слишком светло. Я осторожно свесилась с дивана вниз — рядом, на полу, лежал мой белый волк. Его мощный бок равномерно вздымался и опадал. Раны выглядели чуть лучше: края уже начали стягиваться, и тревога в груди отпустила хотя бы немного.

Я поднялась и подошла к окну. Утро было уже в разгаре — за стеклом слышалось пение птиц, пахло нагретой смолой. Я опустила жалюзи, чтобы яркий свет не мешал моему волку спать. Комната сразу погрузилась в мягкий полумрак.

Волк спал чутко: стоило половице скрипнуть под моей ступнёй, как он приподнял голову, и янтарные глаза блеснули в темноте.

Я подошла к нему, погладила холку, почесала за ушком. Он ткнулся носом в мою ладонь, тихо фыркнул и снова положил морду на лапы. Меня охватило спокойствие. Я улыбнулась и легла обратно, чувствуя, как сладкая дремота снова тянет в сон.

Второй раз меня разбудил