Его ботанка - К.О.В.Ш.

но уже выяснил, что за лишние десять минут сна Оля готова продать душу, а тут вскочила ни свет ни заря. Да еще и волосы уложила как-то по-новому, и накрасилась не так, как обычно. Он сложил это с тем, что в понедельник она вернулась за полночь, и сделал логичный вывод.

– На свиданку собралась?

– Возможно, – уклончиво ответила Оля, не желая вдаваться в подробности.

– Мужик-то нормальный? – подозрительно спросил Мирон, упаковывая бутерброды в лоток и закрывая крышкой.

– Вроде ничего.

– Скажи ему, что у тебя племянник-боксер.

Нет, лучше скажи, что брат, а то решит, что я малолетка.

– Это еще зачем?

– Пусть знает, что, если будет выпендриваться, я закатаю его в асфальт.

Олю тронула его забота, и она взъерошила его и без того лохматые волосы. Мирон с детства был такой – чуть что, сразу рвался за всех заступаться.

Хорошее качество, которое привело его к плохой ситуации.

– Я серьезно, – сверкнул глазами Мирон.

Он убрал лоток с едой в спортивную сумку, которая стояла на полу, а потом сунул туда же бутылку с водой и термос с чаем.

– Ты на пикник собрался, что ли? – удивилась Оля. – Уж не с Леной ли?

– Не болтай ерунду. С чего мне ходить с Марушкиной на пикники?

– С того, что я видела засос у нее на шее, – ехидно пропела Оля.

Тогда она сделала вид, что ничего не заметила, не желая смущать Лену, которая и без того была на грани обморока, а потом как-то к слову не пришлось. Но сейчас было самое время выложить свой козырь и узнать, что за отношения у ее племянника с этой милой девушкой.

– И вчера видела, как вы за ручку шли по универу, – выдала она контрольный в голову.

Мирон насупился и отвел взгляд, как делал всегда, когда его ловили с поличным. Но что было еще интереснее – он слегка покраснел. И вот это было чем-то новеньким.

– Так значит, у вас что-то…

– У нас ничего нет, – отрезал Мирон. – Это… это просто… Не важно. – Он раздраженно дернул плечами.

Меньше всего ему хотелось обсуждать Марушкину. Он окончательно перестал понимать, что происходит: они изображали пару в универе, но стоило им выйти за ворота, как она выдергивала у него свою руку. По дороге домой в основном молчала, а он почему-то не мог сам завести разговор, видя ее напряжение. Казалось, ее тяготит происходящее, но при этом она больше не заводила речи о том, чтобы прекратить спектакль.

Мирон об этом тоже не заговаривал – было не до того. Во вторник он договорился о встрече с новым тренером и вот уже два дня был как на иголках, не зная, как все пройдет. Даже если его примут в секцию, это ничего не решит. Ему нужно, чтобы новый тренер подал ходатайство в московскую Федерацию бокса, а это уже задачка со звездочкой.

Оля заметила, как переменилось настроение племянника, и села рядом с ним.

– У вас что-то случилось? – осторожно спросила она, не зная, стоит ли развивать тему, раз Мирон так реагирует.

– Оль, это сейчас вообще неважно, – отмахнулся Мирон. – Я сегодня пойду знакомиться с тренером, и мне надо будет объяснить ему, почему меня вышвырнули из федерации, и доказать, что я не какой-то псих, просто моя бывшая – конченая тварь. Хоть звони бабушке и проси помолиться, – невесело усмехнулся он.

– Все будет хорошо, – заверила Оля, хотя, конечно, не могла знать наверняка. – Если нужно, я могу…

– Я разберусь сам. Просто… чет нервно мне, – признался Мирон.

– Если этот тренер тебя не возьмет, то он идиот, – решительно сказала Оля. – Найдешь другую секцию. И другого тренера. Москва – большой город, есть из чего выбрать.

Мирон улыбнулся – Оля была права. Именно поэтому он сюда и переехал.

– Ну ладно, расскажи про мужика своего, – шутливо потребовал Мирон, чтобы сменить тему. – Где познакомились? Надеюсь, не в каком-то сомнительном кабаке?

– Отвали! – потребовала Оля, а потом взглянула на время и подскочила со стула как ужаленная. – Я ничего не успеваю!

Мирон жевал завтрак и улыбался, слушая, как Оля бегает по дому, собираясь. Как бы она ни секретничала, он видел, что у нее горят глаза, и ему это нравилось. Хотелось верить, что этот новый ухажер будет понадежнее ее бывшего.

* * *

– Не понимаю, зачем выкладывать такие фото на всеобщее обозрение? – пробубнила Лена, открыв небезызвестную соцсеть, где все делились фотографиями.

Они с Мироном сидели в почти пустой аудитории. Он изучал карты, прокладывая быстрый маршрут до новой секции, но отвлекся на ее комментарий и заглянул ей через плечо – ему стало любопытно, что так возмутило Марушкину.

На фотке была Никитина в мужской рубашке, под которой угадывалось голое тело. Вокруг ее талии обвивалась мужская рука, явно принадлежавшая Савину, – в конце концов, фотка была сделана у него на кухне. Вместо подписи под фотографией были смайлики-сердечки.

– Она заявляет на него права, – заметил Мирон.

– Она явно дает понять, что спит с ним, – поджала губы Лена.

– А тебе-то что?

Мирон уставился на нее, пытаясь понять: дело в том, что Никитиной явно не хватало одежды, или в Серениной руке на ее талии? Ему вдруг подумалось, что Лена вполне могла соврать насчет Савина. Может, она ревнует?

Мирону нестерпимо захотелось дать самому себе оплеуху – что за бред у него в голове? Ему предстоит разговор, который определит, как будет развиваться его спортивная карьера, а он переживает о симпатиях Марушкиной, которая сегодня была очень милой с распущенными волосами, которые удерживал тонкий черный ободок с маленьким бантиком.

– Неприлично выкладывать такие фотки, – заявила Лена, закрыв Юлин профиль.

– Ну-ка покажи, что сама постишь, – попросил Мирон.

– Да пожалуйста. – Лена открыла свою страницу и отдала ему телефон.

На аватарке было какое-то поле с колосками, а в профиле ни единой фотографии. Ни голых коленок, на которые Мирон втайне рассчитывал, ни вообще хоть каких-то фоток Лены.

– Так ты сталкерша? Сама ничего не выкладываешь, только следишь за остальными?

– Я соблюдаю интернет-гигиену, в отличие от некоторых.

Очередная почти правда – она на самом деле не хотела делать свои фотографии достоянием общественности. А еще Лена стеснялась и переживала, что кто-нибудь посмеется над ней, как когда-то в школе, когда две противные девчонки хихикали над ее фоткой в выпускном альбоме начальной школы.

– Я так и понял, – хмыкнул Мирон.

– А покажи свой профиль, – ни на что особо не рассчитывая, попросила Лена. Ей было любопытно, что мог выкладывать Мирон. И выкладывал ли вообще.

– Я его удалил, – хмуро ответил парень, возвращая