Его ботанка - К.О.В.Ш.

В дверь тихо постучали. Оля дернулась назад, а Влад закатил глаза, мысленно проклиная чертов универ, где никому не было ни минуты покоя.

– Я так понимаю, мы не станем делать вид, что ничего не слышали? – без особой надежды уточнил он.

– Разумеется, нет, – отрезала Оля, направляясь к двери. – Владислав Юрьевич, спасибо, что занесли документы лично, в следующий раз вы можете оставить их в приемной, я сама заберу.

– Мне было по пути, Ольга Николаевна, – в тон ей ответил декан, выходя в коридор мимо Лены Марушкиной, которая даже дыхание задержала, увидев его.

– Здравствуйте. Простите, что помешала. – Лена так разволновалась, что даже не обратила внимания на то, что дверь была закрыта на ключ.

– Ничего страшного, заходи. – Оля махнула рукой, приглашая девушку зайти в аудиторию.

Хорошо, что это была подруга Мирона, а не Яна Михайловна или еще какая любительница посплетничать. Ей нужно быть осторожнее – не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о ее романе с деканом. Хотя какой там роман? Пока что это тянуло на легкую интрижку, не более.

– Я принесла ваш свитер, – пробормотала Лена, опустив глаза в пол. – Хотела передать через Мирона, но он куда-то торопился, и вот решила сама занести. Спасибо вам еще раз.

– Да не за что. – Оля забрала у Лены пакет. – Хочешь пироженку?

Она указала на коробочку, которую принес Влад.

– Нет, спасибо, я… я, наверное, пойду.

Оля поняла, что Лена смущается не меньше, чем тогда, когда они встретились на кухне. Она прекрасно ее понимала – ей бы тоже было крайне неловко на ее месте. А еще было жутко интересно, что на самом деле у нее происходит с Мироном, но она, разумеется, не стала бы лезть в жизнь племянника – захочет, сам ей все расскажет.

– Ольга Николаевна. – Лена, которая уже была на пороге, вдруг обернулась. – А как мне перевестись в вашу группу?

Оля удивленно на нее посмотрела, с трудом сдержавшись от лишних вопросов: почему-то она решила, что внезапное желание Лены перевестись как-то связано с Мироном, и ей стало не по себе. После небольшой паузы она ответила, что распределение на группы проводится по итогу тестирования и нельзя перевестись просто так.

– Во время тестирования я очень переживала и написала хуже, чем могла бы, – тихо, но твердо сказала Лена. – Если нужно, я готова подтвердить знания, написать тест заново или сдать устный экзамен… Мне слишком легко в четвертой группе.

– Мы иногда переводим студентов, если они показывают хороший прогресс и выбиваются из группы, но чтобы прям так сразу в начале года… Я поговорю с Лидией Викторовной, и если она подтвердит, что программа четвертой группы для тебя слишком легкая, то я обсужу это с руководством. Но пока ничего не обещаю, – добавила Оля.

Студенты часто переоценивали свои силы – она видела такое не раз. И как бы симпатична ей ни была Лена, перед тем, как что-то обещать, нужно убедиться, что ее стремление сменить группу не продиктовано личными мотивами.

И, кажется, все-таки придется поговорить об этом с Мироном. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что дело не в нем.

– Большое спасибо, Ольга Николаевна.

– Пока не за что.

Оля проводила ее взглядом, а потом посмотрела на часы: у нее оставалось совсем немного времени до занятий с вечерниками. Эти пары в итоге пролетели быстро – отчасти из-за того, что все ее мысли крутились вокруг Мирона. Она была даже рада, что свидание с Владом перенеслось на завтра, – ей лучше быть дома, когда племянник вернется из секции. А еще очень хотелось верить, что разговор с новым тренером пройдет хорошо и они отметят это дело чаем с пирожными. А если нет… Об этом Оля пока старалась не думать. Ей хотелось, чтобы все наладилось. И у нее, и у него.

Когда она вышла из универа, уже темнело, а на улице дул противный ветер. Пора было сменить тренч на пальто. Оля шагала к остановке, пряча руки в карманы, мечтая о теплом ужине и совсем немного об объятиях Влада.

До прибытия ее автобуса оставалось несколько минут, когда она вдруг услышала знакомый смех. Оля оглянулась, ища глазами Влада, и замерла, забыв, как дышать. Ей показалось, что кто-то ударил ее со всей силы в солнечное сплетение.

Она смотрела на Влада, который смеялся, шагая в сторону универа под руку с секретаршей ректора, смазливой и длинноногой Василисой, которая хохотала, запрокинув голову, а ее длинные блондинистые волосы развевались на ветру.

Они не могли ее видеть, но зато Оля отчетливо услышала, как внутри нее что-то с треском ломается. Кажется, это были ее надежды на то, что все наконец-то станет хорошо.

* * *

Мирон раздраженно смотрел на уведомление об очередном чате. Он никак не мог понять две вещи: зачем Савин на каждую тусу создавал новый чат и для чего он добавил в этот его и Лену. Он же сказал, что не сможет пойти, тогда зачем звать туда его «девушку»? И плевать, что его отношения с Марушкиной были фиктивными, его все равно это бесило.

Во-первых, он хотел сам сказать ей про приглашение Сережи, чтобы посмотреть, как она отреагирует, и понять, хочет ли она пойти. А во-вторых, он предпочел бы, чтобы она никуда не ходила. Тем более одна. Тем более туда, где будет ее крысоватая бывшая подружка, – мало ли что ей в голову взбредет. С некоторых пор Мирон хорошо представлял, на что способны люди, а такие, как Никитина, вообще ни с чем не считались и плевали на всех, кроме себя, с высокой колокольни.

Он сунул телефон в карман и прибавил шагу, пытаясь отвлечься от охватившего его раздражения. Мысли о том, что сегодня Лидия Викторовна снова будет пытать его вопросами по новой теме, которую он не понимал так же, как и предыдущие, не помогали. Как и размышления о Марушкиной, которая снилась ему сегодня ночью. Сон, к его сожалению, был вовсе не эротического содержания: тревожный и какой-то неприятный. Мирон не смог его вспомнить наутро, но с самого пробуждения внутри было какое-то противное беспокойство.

Еще и Оля с этим отменившимся свиданием и полным отсутствием настроения. Она не рассказала, что случилось, но Мирон видел, что она не в порядке и явно плакала до того, как он вчера вернулся. Расспрашивать не стал – почувствовал, что ей не хочется это обсуждать, но жутко хотел съездить ее несостоявшемуся ухажеру по морде.