Его ботанка - К.О.В.Ш.

– Боюсь, что у нас с вами больше нет никаких планов, Владислав Юрьевич, – отчеканила Оля.

– Эм… что-то случилось? – В его голосе явно звучало удивление.

– Кроме того, что вы сказали мне, что у вас встреча с отцом, а сами гуляли под руку с Василисой?

Да нет, вроде больше ничего не произошло.

– Оля, блин, – хохотнул декан. – Вася натерла ногу, мы ходили в аптеку в студгородок. Ничего такого.

Оля офигела – она ждала, что он ради приличия начнет оправдываться, но нет. Он даже не попытался объяснить, почему встреча с отцом перетекла в прогулку с секретаршей ректора. Он просто посмеялся над ней!

– Ничего такого?! – возмутилась Оля, вскочив со стула. – Ты сказал, что встречаешься с отцом!

– Ну да, мы встретились потом, засиделись до позднего вечера, я же тебе написал утром.

– Хорошо. – Оля заставила себя дышать глубже, чтобы не начать истерить. Ее охватила бессильная ярость, которая клокотала внутри, разрывая в клочья. – А как на твоем маршруте появилась Василиса?

– Увидел, как она хромает, спросил, все ли в порядке.

Его спокойный голос пробирал до печенок. Он был настолько уверен, что она купится на это? Или что?

– Рада, что ты о ней позаботился! – не выдержала Оля.

– Ну а что, мне нужно было мимо пройти? – удивился Владислав. – Оль, я что-то не понимаю, ты… стоп! Ты подумала, что я наврал про встречу с отцом и… Ты серьезно?

Оля молчала, не зная, что ее возмущает больше: то, что он прикидывается дурачком, или то, что он пытается сделать из нее сумасшедшую. Она столько раз видела подобные концерты в исполнении папаши Мирона, что ни за что бы не повелась. У таких всегда есть тысячи оправданий. Миша тоже пару раз предъявлял ей за излишнюю подозрительность. И, как выяснилось, после этого он брал удочку и ехал к бывшей.

– Оля, это возмутительно. – Из голоса Влада исчезла привычная насмешливость. Он звучал строго и холодно. – Я понимаю, что у тебя были какие-то сомнения из-за слухов, которые распускали наши коллеги, но мне казалось, мы прошли этот этап. И твое… – Он запнулся, будто подбирая слово. – Твое недоверие меня оскорбляет.

– Простите-извините, – съязвила Оля, которой с каждой секундой все меньше нравился этот разговор. – Будь ты на моем месте…

– То не стал бы делать поспешных выводов, – перебил Владислав. – А ты как будто только и ищешь повод выставить меня в невыгодном свете. С самого начала.

Оля сбросила звонок, а потом пронзительно завизжала на всю квартиру. Это она-то выставляет его в невыгодном свете? Она виновата, что он… что он такой же обыкновенный козел, как и все?! И так же, как и все, пытается запудрить ей мозги и доказать, что она ничего не понимает?

Но он спалился! Он назвал секретаршу Васей. Не по отчеству, не полным именем, а Васей, будто они очень близки. Хотя что значит будто?! Они и есть близки! Пусть вешает лапшу про пластыри кому-нибудь другому!

Оля обещала себе не плакать, чтобы не расстраивать Мирона, но сил сдерживаться не было. Она уронила руки в ладони и разрыдалась.

* * *

– Мирон, я больше не могу, – простонала Оля, останавливаясь рядом с ним и упираясь руками в колени.

– Значит, через не могу, – усмехнулся Мирон. – Что? Ты сама попросила помочь тебе отвлечься. Помогает?

– Да, теперь я думаю только о том, как не помереть. И чувствую себя старой развалиной.

– Это с непривычки. Давай еще два-три кружочка, и ты вообще ни о чем думать не сможешь.

– Паршивец, – задыхаясь, буркнула Оля.

– Шурунькай давай, развалина. Я куплю тебе шаурму.

– Уговорил.

Сделав пару глотков из его бутылки, Оля побежала дальше. Мирон вернулся к турнику и продолжил подтягиваться. Простые и привычные движения казались невыносимо сложными – Вячеслав Дмитриевич два дня подряд выжимал из него все соки на тренировках.

Утро субботы началось у Мирона с тренировки, которую он завершил пробежкой. Вернувшись домой, он застал Олю за странными танцами – она заявила, что прокачивает в себе женскую энергетику. Мирон покрутил пальцем у виска и сказал, что вечером она идет с ним к пруду. Он будет тренироваться на уличных тренажерах, а она – бегать, чтобы прочистить мозги.

И вот он с невероятными усилиями подтягивал свое отвыкшее от таких интенсивных нагрузок тело, а Оля бегала. Мирон не знал, помогает ли ей это, но все лучше, чем реветь на кухне или плясать под кальянный рэп. Лично ему ничего не помогало – с того самого момента, как он вышел из зала, он то и дело поглядывал в идиотский чат тусовки, ожидая, что Лена что-то напишет. Но она молчала, хотя там было бурное обсуждение на тему «кто что будет пить».

Значило ли это, что она не пойдет? Или она просто отмалчивается, как обычно? Что, если она все-таки пойдет без него? Чем это обернется? И с чего вдруг Сережа зазывает ее?

Мирон снова вспомнил нелепый подкат Никитиной.

А если они сговорились? Идея казалось бредовой, но и то, что Сережа зазывает Лену на вечеринку, а Юля, которая якобы мутит с Савиным, подбивает клинья к нему, тоже было странно. Могли ли они что-то задумать? И если да, то зачем?

Он думал об этом снова и снова, а потом упирался в один и тот же вывод: ему нужно предупредить Лену. Но о чем? О том, что ему мерещится заговор? В лучшем случае она поржет. В худшем – решит, что он ревнует. И будет права.

Как тупо. Фиктивный парень ревнует к парню, который ей нравился, но потом разонравился, а теперь мутит с ее лучшей подругой! Какой-то дурацкий клубок из невнятных отношений, в который Мирон впутался по нелепой случайности. И теперь понятия не имел, как из этого выбираться.

Точнее, он все прекрасно знал. Ему нужно было заканчивать этот фарс и завязывать с ночными фантазиями о Лене, которые он никогда не воплотит в реальность. Ему нужно сосредоточиться на том, ради чего он переехал в Москву. Он должен взять мастера спорта по боксу. Точка.

– Я все, – пропыхтела Оля, присасываясь к бутылке с водой. – И я заслужила картошку фри к своей шаурме.

Мирон с облегчением спрыгнул с турника и утер пот со лба. Он подхватил спортивную сумку, взял Олю под руку, и они вместе поплелись к заветной палатке в соседнем дворе.

Заточив шаурму прямо там, они вернулись домой. Оля отправила его первым в душ, заявив, что после устроит себе спа с пенной ванной, масками и белым полусладким. Выглядела