Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Чьё оно?

— Альты Хольц, — коротко отвечает Тира. — Она хранила его, как память, теперь сказала взять. Раздевайся, следует подогнать его по фигуре.

Второй раз за день снимаю одежду, но теперь уже по другому случаю. Воздух в комнате прохладный, но не такой ледяной, как в кабинете Хольц, потому что стены глухие без окон. А на улице ледяная буря. Я видела её в окно, да и теперь пытается забраться в любую трещину, чтобы проникнуть в замок.

Тира ловко натягивает на меня белое платье. Ткань холодная и тяжёлая, лиф рассчитан на более пышную грудь, как и объём в талии. А вот рост почти такой же, как у меня, лишь на пару сантиметров меньше.

— Ничего, — бормочет Тира, уже хватая булавки. — Подгоним.

Она крутит меня то вправо, то влево, закалывает ткань по бокам, подтягивает швы, подшивает распоровшийся подол и внимательно рассматривает шлейф, рассчитывая на его сохранность. Булавки колют кожу, но я почти не чувствую боли.

— Не сутулься, — одёргивает она. — Ты же не на казнь пойдёшь.

— Откуда вы знаете? — тихо спрашиваю, а она фыркает.

— На казнь не надевают белое.

Придирчиво осматривает меня и кивает сама себе, а я замечаю высокое зеркало с потемневшей раной, где отражается моя фигура, облачённая в чужое подвенечное платье. Тира снимает завязку с моих волос, рассыпая их по плечам, и рыжий резко контрастирует со светлой тканью.

— Неплохо, — выносит вердикт. — Альта будет довольна.

Переодеваюсь в своё, и договариваемся, что как можно быстрее Тира закончит с платьем и принесёт его в мою комнату, и я оставляю её одну.

Курц всё ещё стоит у стены, потому что никуда и не уходил. Ая уже начала привыкать, что у меня над душой никто не стоит.

— Сейчас куда? — задаёт вопрос, когда идём по длинному коридору.

— Хотелось бы туда, где ты оставишь меня в покое, но, боюсь, в Крепе нет такого места.

Уже обед, именно поэтому отправляюсь в столовую.

Снова гомон голосов, расслабленные позы. Уже завтра Креп примется за работу, а сегодня работники неспеша ходят между столов, подшучивают друг над другом и играют в гляделки. А я пытаюсь высмотреть лишь одну фигуру. Интересно, как отреагировал Эрвейн на задание Хольц?

Когда сажусь за стол, и Курц намерен разместиться рядом, кто-то тянет его стул, и он с грохотом падает на пол, тут же свирепея.

— Кто это сделал? — рычит, поднявшись, и глаза его наливаются злобой. Нижняя челюсть выезжает, а верхняя губа поднимается в оскале.

— Допустим, я, — смеётся блондин, но он слишком далеко, чтобы это было правдой.

— А может я, — пожимает плечами, сидящий рядом с ним Харек.

— Нарываетесь? — Курц на ногах и направляется в сторону пятёрки, чтобы показать, что с ним шутки плохи.

— У меня есть план, — слышу шёпот на ухо, и, чуть обернувшись, встречаюсь взглядом с Валаром. — Сегодня вечером мы отвлечём наёмника. Он не самый умный, но достаточно подозрительный, чтобы не выпускать тебя из виду. К счастью, я знаю, как занять его на пару часов.

— И что дальше?

— Мы уйдём через восточный проход. Я проведу тебя к Северному утёсу. Там есть старые сторожевые помещения, о которых почти никто не знает. Ты сможешь переждать там какое-то время, пока всё не утихнет.

Я смотрю на него несколько секунд.

— Переждать что именно?

— Пока твоему мужу не надоест за тобой гоняться.

Я медленно качаю головой.

— Валар…

— Послушай, — перебивает он тихо, — это безопаснее, чем оставаться здесь на виду. Если всё станет хуже…

— Это лишнее.

Он замирает.

— Лишнее?

— Да. Ты же слышал, что обещал сделать с Крепом Лаэрд Торвелл? К тому же у альты есть план.

— Какой?

— Узнаешь совсем скоро.

К вечеру Креп оживает странным, настороженным шумом.

Людей собирают в большом зале в который раз, и они спрашивают друг у друга, что происходит? Для сопровождения Хольц выделила мне молодую красивую девушку, на которой светлая простая юбка и такая же кофта, а Тира помогает расправить моё новое платье, которое теперь сидит, как влитое. Критически осматривает его, остаётся довольна и покидает нас.

— Как тебя зовут? — интересуюсь у сопровождающей, но она показывает на своей рот, а потом складывает крест из рук. Так узнаю, что она немая.

Девушка поправляет мне локоны, заплетает волосы так, что часть из них уходит в косу, а часть остаётся на плечах, а потом накрывает меня накидкой, чтобы до поры до времени никто не увидел.

Иду за ней, чувствуя себя невероятно странно.

Если тебе нужно моё мнение, то ты делаешь всё правильно, — звучит в голове голос Ашкая, и я благодарна ему, что он поддерживает.

У самой двери замираем и ждём, когда они откроются. Так велела Хольц, которая должна всё подготовить.

Эрвейна я не видела с утра, так и не удалось узнать, что он думает на этот счёт. Пальцы сами сжимаются на холодной ткани юбки, пытаясь занять себя хоть чем-то. Было бы куда лучше, соверши мы обряд в узком кругу, только альта желает сделать из этого событие, заручившись поддержкой целого Крепа. Так у Лаэрда просто не будет шансов, каждый здесь подтвердит, что ритуал состоялся.

Шаги в коридоре заставляют меня повернуть голову направо.

Незнакомый мужчина появляется из полумрака дальнего прохода и направляется прямо к двери зала. Его походка спокойная, уверенная, будто он прекрасно знает, что здесь происходит. Я невольно задерживаю на нём взгляд.

На вид ему около тридцати пяти. Высокий, широкоплечий. Длинные чёрные волосы свободно ниспадают по плечам, слегка переливаясь в свете магических шаров, лицо гладко выбрито, черты резкие, почти аристократические. Я впервые вижу его, иначе обязательно бы запомнила.

Одежда плотно облегает широкую грудь, мощные плечи, но что-то мне кажется знакомым — его взгляд.

Память перебирает лица: придворные, маги, люди из Акриона, стража Крепа. Нет. Но взгляд, этот взгляд я знаю.

Мужчина всё так же молчит. Лишь уголок его губ чуть-чуть дёргается, будто он сдерживает улыбку.

— Эсса, — произносит он одно слово, и я резко втягиваю воздух. Этого просто не может быть.

Глава 54

Не знаю, чему удивляюсь больше: тому, что Эрвейн стоит передо мной без привычной гримасы недовольства, что его лицо гладко выбрито, и я впервые вижу чёткую линию его челюсти, или тому, что мужчине, который сейчас смотрит на меня, явно не пятьдесят. Максимум тридцать пять.

Моргаю, пытаясь сопоставить в голове две несовместимые картины: ворчливого, мрачного Блаквуда