Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

Саша встает, подходит ко мне. Опускается на корточки рядом со стулом, так что мы на одном уровне.

— Лиза, посмотри на меня.

Неохотно поворачиваю голову. Он смотрит прямо в глаза, и я чувствую, как его взгляд пытается добраться до правды.

— Что случилось? — спрашивает он мягко. — Что заставило тебя так резко изменить мнение? В субботу ты была с нами. Доверяла. А сейчас...

— Я просто поняла, что все это было ошибкой, — повторяю упрямо.

— Не похоже на правду, — Дима подходит ближе. — Ты не из тех, кто меняет решение за одну ночь без веской причины.

— Люди меняются.

— За сутки? — Саша качает головой. — Лиза, мы не идиоты. Что-то произошло. И ты боишься.

— Нет, — отвожу взгляд.

— Боишься, — настаивает он. — Вижу по твоим глазам. По тому, как ты держишь руки, чтобы мы не увидели, что они дрожат. По тому, как вздрагиваешь от каждого звука.

От его слов хочется расплакаться. Они действительно видят меня насквозь. Слишком хорошо видят.

— Я просто не высыпаюсь, — пытаюсь увернуться.

— И поэтому хочешь бросить работу? Прекратить расследование, когда мы почти у цели? — Дима скрещивает руки на груди. — Нет, Лиза. Здесь что-то другое.

Встаю резко, чуть не сбивая Сашу с ног.

— Мне нужно идти. Работать. Пока я здесь.

— Подожди, — Саша ловит меня за руку. — Не уходи так. Поговори с нами.

— О чем говорить? — срываюсь. — Я все сказала! Хочу уволиться, хочу забыть об этом расследовании, хочу вернуться к нормальной жизни! Разве этого недостаточно?

— Недостаточно, — спокойно отвечает Дима. — Потому что это ложь. И мы оба это знаем.

— Не ложь!

— Тогда почему ты плачешь?

Только сейчас замечаю, что по щекам текут слезы. Сердито вытираю их рукой.

— Потому что устала! Устала от всего! От расследования, от страха, что меня обвинят, от...

Замолкаю, понимая, что сказала лишнее.

— От страха, — подхватывает Саша тихо. — Ты боишься. Чего, Лиза? Или кого?

Качаю головой, пытаюсь высвободить руку, но он держит крепко.

— Отпусти.

— Нет. Не пока ты не скажешь правду.

— Я сказала правду!

— Часть правды, — поправляет Дима. — Но не всю. Что случилось вчера? После того, как мы расстались?

Сердце колотится так сильно, что больно. Они не отстанут. Будут давить, пока я не сломаюсь. А если сломаюсь — они полезут в это дело. И тогда...

Тогда угроза станет реальностью.

— Ничего не случилось, — говорю как можно тверже. — Просто передумала. Имею право?

— Имеешь, — кивает Саша. — Но не за одну ночь. Не без причины.

— Причина есть. Настя. Я не хочу, чтобы моя дочь росла в атмосфере постоянного стресса и расследований. Хочу для нее спокойной жизни.

— Благородно, — замечает Дима. — Но не убедительно. Потому что вчера утром ты об этом не думала. Наоборот, была готова бороться за справедливость.

— Люди меняют мнение.

— Повторяешь одно и то же, — Саша наклоняется ближе. — Как будто заучила речь. Кто тебя напугал, Лиза?

— Никто!

— Тогда почему дрожишь?

— Не дрожу!

— Дрожишь. — Его большой палец гладит мою руку, которую он все еще держит. — И бледная, как полотно. И под глазами синяки. Не спала всю ночь?

Молчу. Не могу больше врать, но и правду сказать не могу.

— Лиза, — Дима подходит вплотную, — мы не враги. Хотим помочь. Но не можем, если ты не скажешь, что случилось.

— Ничего не случилось, — шепчу.

— Хорошо, — вздыхает Саша, отпуская мою руку. — Если не хочешь говорить — не будем заставлять.

Они отходят, отпуская меня и мне на долю секунды становится жаль, что они меня не удержали и… не попытались допытаться до правды.

Глава 41

Остаток дня проходит в каком-то тумане. Сижу за компьютером, смотрю в экран, но ничего не вижу. Перед глазами постоянно всплывает утренний разговор с Димой и Сашей.

Их лица, когда я говорила про ошибку. Боль в глазах Димы. Холодное спокойствие, с которым Саша меня отпустил.

На этот раз я их оттолкнула, поставила на место, расчертила границы, не позволяя разобраться с возникшими проблемами.

Телефон вибрирует. Мама спрашивает, все ли хорошо, и я отвечаю, что все нормально, и я скоро буду. И правда скоро, вот-вот конец рабочего дня.

Я рада, что она больше ничего не спрашивает, потому что я не могу сейчас разговаривать. Не могу объяснять, что творится у меня в голове.

В три часа дня не выдерживаю — выхожу из кабинета, иду в туалет. Плескаю холодной водой в лицо, смотрю на свое отражение. Бледная, под глазами темные круги, губы сжаты в тонкую линию. Я выгляжу как человек на грани.

Возвращаюсь к себе, закрываю дверь. Сажусь за стол, опускаю голову на руки. Хочется плакать, но слез нет. Только пустота внутри и страх, который не отпускает ни на секунду.

Те двое мужчин и их угрозы не выходят из головы. И установленный дедлайн до завтрашнего вечера пугает, потому что я ничего не могу сделать. Не могу подойти к Диме с Сашей и сказать, что они должны все закончить.

В пять часов начинаю собираться. Выключаю компьютер, беру сумку. Выхожу из кабинета и почти сталкиваюсь с Надей.

— Лиз, ты уже уходишь?

— Да, устала сегодня.

— Понятно, — она внимательно смотрит на меня. — Ты точно в порядке? Может, к врачу?

— Все хорошо. Просто не выспалась. Наши еще у себя? — киваю на дверь их кабинета.

— Нет, они… еще в обед уехали и сказали, что сегодня уже не вернутся.

Я озираюсь на их кабинет снова, хмурюсь. Куда они поехали? Продолжают расследование, но уже без меня, как я и просила? Но вслух я ничего не спрашиваю, потому что Надя вряд ли знает.

Спускаюсь на лифте. В холле пусто — почти все уже разошлись. Выхожу на улицу, и холодный воздух обжигает лицо.

Иду к остановке, опустив голову. Не хочу ни на кого смотреть, ни с кем встречаться взглядом, жажда остаться максимально незаметной никак не покидает мои мысли. Кажется, что слившись с толпой безопасно.

Автобус приходит быстро. Сажусь у окна, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. За окном проплывает город — серый, унылый, такой же, как мое настроение.

Приезжаю домой и уже на лестнице слышу смех Насти. Она дома, играет во что-то с мамой.

Открываю дверь. Настя тут же выбегает, бросается ко мне.

— Мама! Ты пришла!

Обнимаю ее, прижимаю к себе крепко. Вдыхаю запах ее волос — яблочный шампунь и что-то сладкое.

— Привет, солнышко. Как день прошел?

— Отлично! Мы с бабушкой играли в больницу, и я была доктором!