Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

— Настя, иди досматривай мультики, — говорит она. — А мы с мамой на кухне посидим.

Дочка убегает, а я медленно иду следом за мамой. Сажусь за стол, кладу руки перед собой.

— Рассказывай, — мама ставит передо мной чашку с чаем.

— Я им сказала. Что это была ошибка. Что хочу уволиться и все прекратить.

— И?

— Они... они отпустили меня. Просто так. Без особых вопросов.

Мама хмурится.

— Это странно. Ты же говорила, они настойчивые.

— Да. Поэтому мне страшно. Что если они решили действовать сами? Без меня? Тогда те люди...

Не могу договорить. Просто закрываю лицо руками.

— Лизонька, — мама гладит меня по голове. — Может, стоит все-таки рассказать им правду? Объяснить про угрозы?

— Нет! — резко поднимаю голову. — Нельзя. Они же сказали — если я кому-то скажу...

— Но ты же не можешь так вечно. Жить в страхе. Бояться за дочь каждую секунду.

— Могу и буду, лишь бы Настя была в безопасности.

Мама вздыхает, но не спорит. Мы сидим молча, пьем чай. Из комнаты доносится звук мультфильма и Настин смех.

Вечером укладываю дочку спать. Она засыпает быстро, обнимая дракона. Я сижу рядом еще долго, просто смотрю на нее.

Моя девочка. Моя жизнь. Ради нее я готова на все.

Ложусь поздно. Долго ворочаюсь, не могу заснуть. Мысли крутятся в голове — завтра вечером дедлайн, те мужчины не отступят просто так, я это чувствую. Они будут настаивать, а мне страшно, потому что я никогда с таким не сталкивалась. Вся моя жизнь была определена. Хорошая высокооплачиваемая работа, счастливая дочка, хорошие отношения с мамой. Все было понятно до скукоты, а теперь… определенно не скучно, но хотелось бы отмотать назад.

И тут же думаю о том, что если отмотать, то это означает не встретить Диму и Сашу снова. Готова ли я на такое? Готова ли перечеркнуть все, что теперь между нами произошло и забыть? Понимаю, что нет. Те крошечные воспоминания, что были, я готова хранить внутри себя если не вечно, то очень-очень долго.

Ворочаюсь в кровати, смотрю на экран телефона, но он молчит. Они мне не пишут, словно и правда отпустили, но ведь это не конец. Завтра я должна сказать им, что участвовала в этой схеме, что все знала и… все это время они искали виновного, который был у них под носом.

Понимаю, что другого выбора у меня нет. Так они перестанут копать и я почему-то уверена, что мне ничего не сделают, не станут сдавать, просто… разочаруются. Но что такое их разочарование в сравнении с безопасностью Насти?

Глава 42

Саша

— Она врет, — говорит Дима, как только мы оказываемся в коридоре.

Он идет быстро, широко шагая, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Ярость кипит в нем, но это ярость направлена не на Лизу, а на то, что произошло.

— Я знаю, — киваю я, не отставая. — Чушь собачья. Ты видел ее глаза? В них панический ужас.

— Она боится. Кого-то или чего-то. И пытается нас оттолкнуть, чтобы… защитить?

— Скорее всего. Вчера все было идеально. Она таяла у нас в руках, она была счастлива. А сегодня шарахается, как от огня. Что-то случилось за эти сутки.

Мы заходим в свой кабинет. Дима с размаху бьет кулаком по столу. Я предельно разделяю его ярость на случившееся. Ни он, ни я и предположить не могли, что уже сегодня утром Лиза отправит нас в отставку, попытавшись отдалиться.

— Что могло случиться? Мы отвезли ее домой, все было тихо.

— Может, звонок? Или кто-то пришел?

— Настя… — Дима поднимает на меня взгляд. — Она дернулась, когда я спросил про Настю.

У меня холодеет внутри. Если кто-то угрожал ей ребенком… Я разорву этого ублюдка на куски. Голыми руками.

— Мы не оставим это так, — говорю я твердо. — Она попыталась нас отшить, но у нее не выйдет.

— Что предлагаешь? Прижать ее к стенке и допросить?

Смотрю на Диму, как на идиота. Похоже, он и правда сильно переволновался, раз такое даже предположить смог. Прижать к стенке и допросить. Даже звучит страшно. С Лизой так нельзя ни в коем случае, ей вообще нельзя давать знать, что мы не поверили, пусть думает, что мы проглотили наживку.

— Нет. Она сейчас в таком состоянии, что только замкнется. Будем действовать хитрее.

Дима подходит к окну, смотрит на серый город.

— Проследим за ней, — говорит он.

— Именно. Дождемся конца рабочего дня. Поедем за ней. Посмотрим, куда она пойдет, с кем встретится. И главное — убедимся, что она доберется домой в безопасности.

Весь день мы сидим как на иголках. Пытаемся работать, но мысли возвращаются к Лизе. Я пару раз прохожу мимо ее кабинета. Дверь закрыта, жалюзи опущены. Надя говорит, что Лиза даже на обед не выходила, только кофе литрами пьет.

После обеда мы уходим из офиса и сидим уже в своих машинах, дожидаясь Лизу, чтобы проследить. Специально делаем вид, что не остались, чтобы у Лизы даже мыслей не возникло, что мы можем за ней проследить.

— Как думаешь, кто? — спрашивает Дима.

— Кто-то из тех, у кого мы компанию купили. Они ее подставили, а теперь пытаются замести следы и сделать так, чтобы мы больше не копали.

— Может, и правда не будем? Эти деньги — мелочь.

Дима смотрит на меня, как на идиота, искренне не понимая, с чего это я решил подарить кому-то пару десятков тысяч зеленых. Щедростью особой к незнакомцам я никогда не обладал.

— Будем, — говорит решительно, и я с ним соглашаюсь, осознав, что погорячился с предложением.

Лиза выходит спустя несколько часов, кутаясь в пальто, словно ей холодно. Оглядывается по сторонам, быстро идет к остановке, но затем резко тормозит и что-то нажимает в телефоне, а уже через несколько минут садится в такси. Так даже лучше, потому что за автобусом следить довольно тяжело.

— Давай, не упусти, — командует Дима.

Я стараюсь держаться на расстоянии пары машин. Такси едет в сторону спального района.

— Вроде домой, — комментирую я. — Странно. Если бы ей назначили встречу…

— Смотри! — вдруг резко говорит Дима, указывая вперед. — Серая «Шкода».

Я присматриваюсь. Невзрачная машина едет прямо за такси Лизы. Когда такси перестраивается, «Шкода» тоже меняет ряд. Когда такси тормозит на светофоре, «Шкода» останавливается, пропуская одну машину вперед, чтобы не светиться.

— Хвост, — констатирует Дима. — За ней хвост.

— Вот почему она нас отшила, — догадываюсь я. — Она заметила слежку? Или ей сказали, что следят?