Право имею - Айлин Лин

доделывает заказные стационарные моторы, ругаясь с кредиторами. Если Яковлев откажет, сговоримся с Костовичем. Думаю, он согласится на моё предложение, ведь оно окажется для него лучшим лекарством от десятилетнего одиночества за чертежами, которые никто не понимает.

Дальше больше… Пётр Александрович Фрезе, собственник каретной фабрики, лучшие выезды Петербурга последних пятнадцати лет принадлежали ему. Горный инженер по образованию в девяносто шестом именно он поставит в экипажную часть яковлевский двигатель и тем самым сделает машину машиной…

Открыла глаза, выдохнула. План составлен, и я начну работать над ним сразу, как закончатся праздники.

Завтра бал, который я планировала посетить лично. Благо страха опростоволоситься не было — Ольга каждый раз после своих визитов детально отчитывалась, что и кому она говорила.

Погасив лампу, прошла к двери. Взявшись за ручку, вдруг вспомнила, что когда-то, проходя мимо одного автосалона, лениво подумала: «Как бы мне хотелось посмотреть на то, как создавались первые автомобили».

Похоже, на эту мысль кто-то наверху обратил внимание.

Глава 15

Утро началось с платья.

Мотя вошла ко мне в спальню вместе с Глафирой и двумя коробками, перевязанными широкой голубой лентой. За ними следовала Ольга Аркадьевна, сегодня без всякого грима, в тёмном платье и с непроницаемым выражением на бледном лице.

— Привезли от мадам Лебрен, — сообщила Мотя воодушевлённо. — Сказали, всё точно по мерке и твоим пожеланиям, Сашенька.

— Посмотрим, — кивнула я, подходя к столу. Развязала ленту на первой коробке, сняла крышку и отогнула тонкую бумагу. Внутри лежало платье цвета утреннего неба, бледно-голубое, с холодным серебристым отливом, проступавшим на сгибах шёлка. Верхняя юбка из лёгкого тюля, с вышивкой по краю в виде мелких веточек и дополнением в виде крошечных стеклярусных капель, — восхищала тонкостью работы. Корсаж открывал плечи ровно настолько, насколько позволяли приличия. Воздушные рукава-фонарики и длинные белые перчатки до локтя завершали образ.

— Красиво, — заметила Ольга.

Мотя тоже не удержалась:

— И вправду хорошее.

Я провела пальцем по вышивке. Стеклярус слегка царапнул кожу.

— Ещё бы ему таким не быть. Оно бесстыдно дорогое, — не удержалась я, криво усмехнувшись.

— Да, Сашенька, трат много, а поступлений мало… — мигом помрачнела Мотя.

— Ничего, няня, всё рано или поздно наладится.

— Лучше б рано, а то как нахлебники на шее Михаила Константиновича, — вздохнула Мотя и сменила тему: — А что во втором коробе?

Я передала ей платье и подтянула к себе следующую упаковку. Там лежали бальные туфельки из жемчужно-серого атласа. Узкие, с немного удлинёнными носками, забавно смотрящими вверх. Каблук был невысокий, обтянутый той же тканью. По краю шёл тонкий чёрный кант, а спереди красовался маленький бант с серебряной пряжкой и двумя стеклярусными каплями.

Я взяла одну туфлю, повертела, рассматривая. Лёгкая и красивая.

— Хороши, — признала Мотя. — Только на вид ненадёжные.

— Они и не должны быть надёжными. Их задача — выдержать всего один вечер и не порваться.

Ольга протянула руку, проверила пальцем подошву.

— Полагаю, должны пережить все кадрили, — улыбнулась она, вернув обувь в коробку.

Примерила. Платье село отлично. Корсаж держал осанку, но не стягивал рёбра. Юбка мягко шуршала и переливалась серебром при каждом шаге.

Мотя поправила складку на талии, отошла на два шага и вдруг подозрительно часто заморгала.

— Ну вот, — пробормотала она. — Матушка твоя увидела бы, как ты выросла… — и, шумно втянула носом воздух, отвернулась к окну.

Снова переодевшись в домашнее платье, пошла к себе в кабинет. Меня ждали проекты, нельзя было терять ни минуты, мне нужны были деньги, как говорится, ещё вчера, а их нет, и только работа бюро поможет быстрее встать на ноги. Я собиралась открыть филиалы в других городах и возложить эту миссию на Степаниду Кузьминичну. Бедная женщина и не догадывалась, что её ждёт, от этой мысли улыбка сама наползла на лицо. И кульманы… я пока не планировала пускать их в массовое производство. Вот уж нет, скорость и точность выполнения заказов — будущая визитная карточка моей чертёжной мастерской, посему… продажа «бегунков» на сторону подождёт.

Проходя мимо комнаты дяди, услышала, как он беседует с Прокофием Игнатьевичем. Мужчина выглядел куда лучше, на щеках играл здоровый румянец; ему заказали специальную обувь, которая облегчила ходьбу и сняла лишнюю нагрузку с повреждённой левой стопы.

Устроившись за своим столом, сжала в руке карандаш, задумчиво посмотрела перед собой. Итак, первым делом автомобили и что я могла предложить будущим партнёрам.

Не двигатель, я не моторостроитель. Да, в общих чертах я понимала, как устроен двигатель внутреннего сгорания, чем плох перегрев, почему опасна неверная смесь и отчего передача должна выдерживать рывок при трогании. Но между «понимать» и «выточить цилиндр с нужными допусками» лежала пропасть…

Я провела на листе линию и написала слева: «Яковлев — мотор». Справа: «Фрезе — экипаж». Посередине оставила пустое место. Вот туда и должна встать я.

Расписывала долго, стараясь ничего не упустить. А когда устала, отодвинула исписанные листы и переключилась на проект лечебницы для бедных, заказанный одной очень интересной купчихой…

Прямоугольный участок, главный вход с улицы, хозяйственный въезд через ворота сбоку. Никаких пересечений потоков. Больные и посетители, медперсонал и разнорабочие не должны встречаться в одном коридоре. Главный корпус в два этажа на высоком цоколе, чтобы полы не тянули сырость с земли. Далее сени и вестибюль, за ним приёмная. Справа — комната врача и комната фельдшера. Слева перевязочная и аптечная, между ними узкая дверь, чтобы за лекарствами не бегали через приёмную. Я быстро заштриховала стену, потом стёрла.

Нет, аптечную нужно сделать с маленьким раздаточным окошком в коридор и таким же во двор, чтобы лекарства могли забрать прямо со двора. Так меньше лишних людей внутри. Шкафы вдоль двух стен, отдельный запирающийся ящик для опасных средств.

Дальше палаты. Четыре небольших по восемь коек, между палатами — пост сестры милосердия.

Посидев в задумчивой неподвижности минуту, нарисовала два крыла от главного корпуса, расходящиеся под тупым углом во двор. Получилось подобие раскрытого веера.

Настал черёд света. Каждая палата должна получать достаточно солнца. Окна высокие, с фрамугами для проветривания. Подоконники широкие, между кроватями расстояние не меньше метра, у каждой койки по тумбочке. У стены поставить умывальник.

Я придвинула к себе второй лист.

Отдельный «заразный» павильон. Вот здесь экономить нельзя. Небольшой флигель во дворе, на расстоянии от главного корпуса, с двумя палатами по четыре койки. Не забыть про уборную… Если привезут больного с