Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Влад возвращается в свои покои. Он стал драконом. Раскачал устои империи. И нашёл главный нерв своего учителя — абсолютную бесчеловечную холодность, перед которой меркнет даже его собственный лёд.

Эту холодность нельзя ослабить. Её можно только уничтожить, пока она не уничтожила всё остальное.

Ради Адже, которую эта связь обрекает на медленную смерть. Ради себя. Ради хрупкой, тёплой, глупой жизни, которую Кадир с таким равнодушием готов стереть с лица земли…

Глава 40

Неделю спустя…

Закат окрашивает небо Эдирне в багровые и золотые тона, но в глухой части леса, за дворцом, куда Кадир вызвал Влада, висит сизая мгла. Воздух неподвижен, и звонок, словно предвещая грозу.

— Ты научился многому, принц, — начинает Кадир, не оборачиваясь. Его змеиные глаза, отражающие последние лучи, видят все. — Твой лед окреп. Но есть сила тоньше льда и острее клинка. Сила над умами и сердцами.

Влад молчит, сжав кулаки. Холодный липкий ком тревоги сжимается у него в груди. Его расчетливый план вдруг кажется детской и смертельно опасной затеей. Он чувствует себя не стратегом, а мальчишкой, балансирующим над пропастью.

И тут из-за деревьев выплывает Адже Хатун. Она идет тихими шагами, ее лицо, прозрачное и еще более исхудавшее за последнюю неделю, напоминает восковую маску. Но в ее огромных темных глазах мучительная, ненормальная решимость. Взгляд принцессы пригвожден к Кадиру.

— Что она здесь делает? — резко бросает Влад, инстинктивно делая шаг вперед, чтобы встать между ними.

Кадир медленно поворачивается, и на его губах играет холодная улыбка.

— Она пришла по моему зову, — его голос становится медовым и ядовитым, словно зелье из горьких трав. — По зову истинной связи, что я в ней… пробудил. Я сделал тихий зов невыносимым криком в ее душе. Малышка не могла не прийти и не излить все, что грызло ее изнутри. Все ваши милые, наивные планы с побегом, Влад. Она выдала все, надеясь обрести хоть каплю облегчения.

Ледяная волна окатывает Влада с головы до ног. Он смотрит на Адже, а в ее глазах читается кромешный ужас и всесокрушающий стыд. Она не предатель. Ею сыграли. Как пешкой. Его собственная манипуляция вдруг кажется жалкой и грязной.

— Мой последний урок, Влад, — Кадир делает шаг вперед, и его тень накрывает молодого принца. — Истинность — это не дар судьбы. Это абсолютное зло. Цепь, которая ломает волю. Слабость. Но… — в его голосе прорезается леденящее безличное восхищение, — ее можно использовать. Ты, юнец, жонглировал мной, визирем, этой девочкой… заставлял нас танцевать под твою дудку, веря, что мы не ведем свою партию. Я впечатлен. В тебе есть талант настоящего правителя. Холодного. Прагматичного. Жестокого.

Из складок своих песчаных одежд Кадир извлекает кинжал. Шедевр оружейного искусства. Рукоять из черненого серебра с причудливым орнаментом, а в навершии, подобно застывшей ночи, горит крупный темно-синий сапфир. Влад узнает его мгновенно. Подарок отца. Тот самый, который он, казалось, навсегда потерял в день их отъезда в Эдирне, символ дома, что его предал.

— Откуда? — вырывается у Влада хриплый шепот. Все сложные расчеты рушатся, оставляя лишь простой животный ужас.

— У всего есть цена, — равнодушно произносит Кадир. — И у информации особенно. Неважно. Важно то, что сейчас произойдет.

И прежде чем Влад успевает среагировать, его кинжал в руке дракона со свистом рассекает воздух и с чудовищной точностью вонзается в горло принцессы.

Время для принца останавливается. Он видит, как темные глаза Адже, полные немого вопроса, обманутого доверия и внезапного запоздалого понимания, стекленеют.

Как алое, невероятно яркое пятно расползается по серебристой парче ее наряда. Он не может издать ни звука, парализованный всепоглощающим чувством вины. Это он затянул ее в эту игру. Он сделал ее своим союзником. Он подписал ей приговор.

И тогда сад содрогается. Воздух наполняется свежестью. Время останавливается. Падающий лист замирает в полете. Немой крик так и не срывается с уст Адже. Пространство между убийцей и его жертвой раскрывается болезненной сияющей раной в самой реальности.

Из разлома, заполненного мерцающим холодным светом, ступает Дева. Она юна, ее волосы белее лунного света струятся по плечам, сливаясь с серебром ее невесомого платья. Ее красота совершенна и невыразимо печальна, а глаза цвета зимнего неба полны скорби, что старше самых древних гор.

— Кадир аль Эаниф, — ее голос звенит, как разбившийся хрусталь, и эхо его отдается в самых основаниях души. — Ты пролил кровь истинной. Совершил то, что не прощается ни в одном мире, ни под одним солнцем. Ты разорвал священную связь, которую я благословила.

Она поднимает тонкую руку, складывая пальцы в древний магический жест. Кадир вдруг замирает, его тело сковывает невидимыми тисками.

Гримаса невыразимой муки искажает лицо дракона. Из его груди с глухим звуком вырывается вихрь ослепительного яростного пламени. Словно алый ураган, он устремляется к ладони богини, где сжимается в крошечную, невероятно плотную и яркую сферу.

Сила, знание, века могущества отняты, вырваны с корнем. Дракон с хриплым стоном падает на колени, хватается за голову.

Вдалеке, словно из-за толстой стеклянной стены, доносится нарастающий переполох: «Адже Хатун! В саду! Ищите принцессу!» — крики стражи смешиваются со звоном оружия.

Богиня не обращает на это внимания. Она подходит к бездыханному телу Адже. Скорбно склонившись, вынимает окровавленный кинжал. Тонкими белыми пальцами сжимает лезвие, и по стали пробегают мелкие трещинки чистого света. Огромная и прозрачная слеза скатывается по ее щеке и падает прямо на алую полосу.

В тот же миг кровь вспыхивает. Не огнем, а ослепительным серебряным сиянием. Она рассыпается на мириады искр. На сверкающую пыль, которая, подхваченная внезапно налетевшим из ниоткуда ветерком, взмывает вверх. Светящийся вихрь поднимается к темнеющему небу, к первой одинокой звезде, словно душа, наконец освобожденная от земных пут.

— Боль ушла, дитя. — шепчет богиня, и на ее лице на миг появляется выражение невыразимого облегчения и покоя. Она поворачивается к Владу, который все еще не может пошевелиться, и протягивает ему кинжал. Лезвие теперь чистое, холодное, но отмеченное изнутри тем же призрачным светом.

— Огненный дракон отныне изгнан из круга жизни. Он будет вечно искать тепла, которое сам отринул, и чувствовать лишь ледяную пустоту там, где должна быть связь.

Она смотрит прямо в глаза Владу, и в ее взгляде читается тяжесть всех времен и немое грозное предупреждение.

— Истинная связь — не инструмент. Это основа нашего бытия, смысл, ради которого стоит быть сильным. Ты последний дракон, Влад Валах. Когда твоя собственная метка проявится… смотри на нее. И помни