Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

О его способности сжечь всё живое, включая себя, я и так знал. И способности восстановиться тоже. И о слепой преданности. Скорее всего, он был таким и до того, как надел браслет. Но, возможно, магия возвела его привязанность в степень преклонения. Боюсь, никто никогда не узнает, как было на самом деле.

— А дальше?

— Всякое по мелочи: защита от змей и скорпионов и прочих сил хаоса и зла… Ну и еще всякая пурга о величии Амона и силе его невозможной, и о том, что дает он силу своим последователям, пока верны они своей клятве и служат великой цели. Кстати, про верность было и на втором браслете, который из музея. Немного другими словами, но суть та же самая.

— Он же со змеей? Что про него было написано?

— Да, с Уреем, — подтвердила Марша. — О, там целый паровоз с вагончиками всякого полезного: и управление погодой, и способность видеть людей насквозь, и харизма, и дар убеждения. В общем, щедро Амон отвесил даров царице!

— Жрецу, — поправил я на автомате и снова пожалел, что проговорился.

— С чего ты взял? — Напряглась Марша.

А я мысленно дал себе пинка: какого черта, Морелли? Она только начала оттаивать и забываться, выходить за рамки образа мороженой трески!

— Мне кажется, такие таланты очень бы подошли жрецу Амону. Всё же для него жрец был фигурой более полезной, чем фараонша. Но это на правах предположения. Там же ещё один браслет остался, с шакалом?

Марша кивнула.

— А он что собой представляет?

— Апуат? Это довольно сложная фигура… Впрочем, там все непростые. — Марша замолчала, посмотрела на стопку панкейков и положила себе ещё один. Подумала. И добавила второй. — Проблема в том, что в Древнем мире божества эволюционировали вместе с миром. Они обретали новые функции, и глядишь — уже совсем другое существо. В общем, Апуат изначально был защитником фараона, приносил ему удачу на охоте и, как положено хорошей собачке, несся впереди, проверяя, нет ли там опасности. Так он стал “Открывающим пути”, в том числе — в мир потусторонний. Считалось, что Апуат дарует фараону удачу, помогает преодолевать трудности, разрешать сложные ситуации…

— Вижу цель, она будет моя?

— Да, где-то так. И ещё открывает тайные знания.

— Это как?

— Вроде дара предвидения, — пояснила Марша.

— Точно! Дар предвидения!

Откуда Хатшепсут в моем сне узнала о предательстве казначея и жреца? Вряд ли они пришли и сами ей об этом доложили…

— Что “точно”? — настороженно полюбопытствовала моя собеседница, и я сообразил, что опять влез со своими гениальными идеями.

— Мне кажется, дар предвидения — очень ценное приобретение для любого властителя, — быстро выкрутился я. Такими темпами я скоро стану профессиональным дипломатом. — Марша, а чем в итоге всё закончилось у Хатшепсут?

— В итоге она умерла, — все тем же светским тоном сообщила она.

— Это понятно. Все умирают — Хмыкнул я. Все же мисс Сандерс может морозиться сколько угодно, но сарказм через заморозку все равно просачивается. Видимо, в трещины во льду! — А… она сама?..

— Или помогли? — задумчиво откликнулась Марша. Поболтала в пальцах чайную ложечку, смотря строго на нее и не смотря на меня. — Там не всё однозначно. Хат долго правила — для тех времен, и в конце жизни сильно болела. Но лечили тогда так, что непонятно от чего она умерла: от того, чем болела, или от того, чем лечили. Но может, отравили. — Тут Марша пожала плечами.

— А её дочь? Что стало с ней? То, что она тоже умерла, я уже понял. — Я поднял руки.

— Она умерла довольно юной. Ну как… С летоисчислением того периода у исследователей большие сложности, потому что летописи никто не вел. Ученые пытаются делать какие-то привязки по косвенным данным. Поэтому никто точно не может сказать, в каком возрасте и в каком году Хат пришла к власти и когда умерла. Но её хотя бы опознали по мумии, и мы знаем, что на момент смерти ей было примерно сорок-пятьдесят лет. — Марша доела последний кусочек панкейка и поднялась, прихватив посуду.

— Я помою!

Мисс Сандерс остановилась — напряженная спина, прямые плечи.

— Зак, я умею мыть посуду, хотя, возможно, на первый взгляд по мне не скажешь. — Она отмерла и еще решительней направилась к мойке. Зашумела вода, и она повысила голос, перекрывая шум. — Так вот. Большинство исследователей сходится на том, что Нефрура умерла в молодом возрасте. Некоторые считают, что она успела до своей смерти стать женой Тутмоса III, но прямых тому подтверждений нет.

— И её мумию не обнаружили?

— Нет. — Марша помотала головой. — В одной из усыпальниц был найден картуш с её именем. — Она вытерла руки полотенцем. — Моим дедушкой. Но мумию не нашли.

— А Сенмут, Нех… — Я запнулся, чуть не назвав его привычным мне именем, — …Нехси, жрец — как его там? Хапусенеб? И казначей. Его я вообще не помню.

Марша повернулась ко мне, оперлась боком о тумбу с мойкой и ненадолго зависла.

— Да, в общем-то, бесславно они закончили. Вскоре после смерти Нефруры исчезли и упоминания о Сенмуте. Он был единственным её воспитателем и почти на всех известных изображениях принцессы она сидит на коленях у Сенмута, начиная с младенчества.

Я кхекнул:

— Марша, а не могло быть такого… Ну… Учитывая, что фараоншу с Сенмутом связывали близкие отношения, принцесса не могла оказаться его дочерью? — Я с намеком поднял бровь.

— Зак, они там все были дети Амона и жены Амона через одного. Дать точный ответ о родстве можно только по телу. Но поскольку мумии нет, остается только строить догадки… — Она снова зависла в своих мыслях.

— А остальные? — попытался я вернуть её в реальность.

— Да я и пытаюсь вспомнить, что же там с ними было… Насколько я помню, в какой-то момент они просто отошли от дел. Нужно искать. Я так навскидку не помню. А что? Ты надеешься, что легенда, сочиненная в политических целях, превратилась в сказку?

Я промолчал. Любое, слово, сказанное сейчас мною, может быть (и будет) использовано против меня.

— Нет, Зак, никакой сказки не вышло.

Тут я кивнул. Марша просто не представляет, насколько сейчас права — и неправа одновременно.

— Не знаю,