Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

Я деловито открывала фотографии каталога, поясняя то, что Зак видел уже и сам, во время моих поисков.

— Угу, — задумчиво согласился Зак. — А вот “Эксклюзив” — другое дело…

— Другое. Да возьми ты стул, не стой! Нависаешь! Так вот, раздел “Эксклюзивное предложение” — другое дело.

Зак ворчливый тон проигнорировал, среагировав только на суть просьбы и отодвинулся.

— Ну, что скажешь?

— Что я не удивлена. Всегда подозревала, что он — не шоколад. Хотя цвет похож. Зак, это же мошенничество! Откровенное!

— Отнюдь. — Морелли, с сосредоточенным лицом уверенно и ловко листал ленту. Особенно как для тупого копа… — Он, конечно, обещает многое, но весьма обтекаемо и без прямых утверждений. Обрати внимание, сформулировано очень грамотно и аккуратно. При желании, все эти обещания можно вывернуть как угодно. Так что это конечно, мошенничество, но недоказуемое.

— Не могу поверить, что люди на это ведутся…

— О, дорогая мисс Сандерс! На что только люди не ведутся. Вы даже не представляете… А это что такое? — Невозмутимый Зак прокрутил колесико, спускаясь ниже на странице.

— Всё та же легенда про пять животных, — резюмировала я вслух, для Зака. — Я, прямо скажем, была уверена, что она если не редкая, то малоизвестная. А ее, выходит, очень даже много кто знает. Очень близко к тексту Криса Нолена. Все верно: к чему отказываться от хорошего? Вудс — скотина.

— Почему? — Поинтересовался Зак, перегибаясь через мое плечо и цинично завладевая мышью. И прежде чем я успела возмутиться, пояснил: — Я, в целом. не спорю. Но хотелось бы знать, почему он скотина конкретно в этом случае?

— Потому что наглый и беспринципный мудак, — буркнула я.

От Зака веяло жаром, как от печки, и пахло гелем для душа и чем-то мужским, свойственным только ему. И от того насколько будоражаще это на меня действовало, я злилась на саму себя: что такое, Марша, тебе же не пятнадцать и даже не восемнадцать, так чего ж ты ведешь себя, как институтка, которую задел рукавом предмет обожания!

Злость помогала, прочищала мозги, но Морелли, который и не думал отодвигаться, а наоборот, разве что по пояс в монитор моего компьютера не нырнул, был близко, по-прежнему обдавал жаром своего тела и своим запахом, и я могла без всякого дара ясновидения предсказать, надолго здоровой злости мне не хватит.

И ошиблась (что в очередной раз доказывает нам, что магии-шмагии в целом и дара предвидения в частности не существует — как минимум в одной конкретной Марше Сандерс). Когда Зак прокрутил раздел с эксклюзивом дальше, злости я хапнула столько, что на здоровую и нездоровую просто не успевала ее сортировать!

Глава 18. Верю — не верю

Марша

Ссылка “секретное предложение” поначалу выглядела вполне невинно. Я обдала ее презрением пополам со скепсисом превентивно: боже, ну что секретного может предложить Вудс? Провести древний мощный безотказный обряд, усиливающий магию артефактов? Только для симпатичных клиенток старше восемнадцати?

Ссылка кликнулась, монитор мигнул, пропуская нас в раздел сайта, не показанный на главной, — и всё снисходительное превосходство из меня в момент вышибло!

Браслет! Мой, мой браслет, украденный из музея, из моего хранилища!

Рядом, но бесконечно далеко ошарашено присвистнул Зак, выдав вслед за свистом еще и длинную тираду, такую же переливчатую, но насквозь нецензурную. Но я слышала ее уже краем уха, потому что влепилась носом в монитор, выдрав у Зака из рук мышь (Морелли, умный и предусмотрительный, даже руки вверх поднял, давая понять, что не претендует).

Я же вертела снимки во все доступные стороны, увеличивая их так, как только позволяло разрешение, но…

— Фотографии не музейные, — озвучила Заку результат своих исследований. — Сделаны в нашем стиле, по музейным требованиям, но конкретно этих снимков я не знаю. Весь вопрос в том, сделаны они до или после исчезновения браслета из запасника, — и вот на него ответа у меня нет. Никаких характерных примет, позволяющих идентифицировать дату съемки, я не вижу.

— Марша, — сочувственно прозвучало у меня над ухом. — Ну он же не полный идиот…

— Полный, — встряла с ремаркой я.

— Не один похититель не станет выставлять украденный предмет для продажи в интернет-магазин, который сам же создал. И уж тем более, не станет зазывать туда коллег и раздавать визитки с адресом.

Нет, я, наверное, и сама всё это понимала. Но очень уж хотелось, чтобы стало наконец ясно и понятно, что с похищенным экспонатом, где он сейчас, кто его украл и как вернуть домой... А еще лучше — чтобы браслет уже вернулся в свою ячейку в хранилище. Сам собой, не попав в поле зрение охраны и не вызвав ни у кого даже мысли, что вообще покидал стены музея.

Поэтому, да, я упорствовала в версии, которая сулила быстрое разрешение. И возможно, да, слегка перегибала.

— Ладно. А про остальные браслеты что скажешь?

— Какие остальные? — Я встрепенулась, оторвав таки от монитора взгляд, которым гипнотизировала потерю.

Зак кивком указал на четыре иконки сбоку, которые я умудрилась не заметить сразу, полностью погрузившись в фотографии украденного из музея экспоната.

Я сконфуженно признала свою вину:

— Упс!

— Да ладно, — Зак усмехнулся. — Пока ты работала, я над твоим плечом как памятник стоял и в монитор пялился. Так что эту страницу вдоль и поперек рассмотрел.

Я благодарно улыбнулась проявленной Заком снисходительности и занялась вторым браслетом, который как раз загрузился.

Озадаченно хмыкнула. Погоняла фотографии туда-сюда. Почувствовала, как у брови лезут на лоб. Остановилась, посидела, глядя в пустоту перед внутренним взором (перед внешним была стена, книжная полка и телевизор, чего на них смотреть).

Полистала все пять браслетов и хмыкнула, придя к очевидному, в общем-то выводу.

— Зак, тебе ближе тянуться, подай мне во-о-он ту книжечку, будь добр. Да, бежевый корешок…

Заку действительно было ближе, и он, даже не вставая, достал с полки нужный том.

— «Книга мертвых, или Выход днем: представления древних египтян о загробной жизни, выраженные их собственными словами»! — с выражением и чувством прочитал название Зак.

— Всё верно, именно ее! — радостно подтвердила я и забрала из рук бесчувственного мужлана знаменитый труд Томаса Джорджа Алена, пионера