Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

Он согласился, пусть без энтузиазма и морщась.

Символы совпали, до единого.

Некоторое время мы молчали. Я выжидательно смотрела на мистера Томпсона. Он страдальчески кривился и тер висок.

— Но вы уверены, что описание верно?

— Уверен, — с резким, прерывистым вздохом отозвался мистер Томпсон.

— Понимаете, — начала я, и обвела на своем рисунке пару соседних символов. — Вот эти два иероглифа — “смотрят” в разные стороны. В Древнем Египте не использовали такие знаки в пределах одной строки, так как это нарушало их представления об эстетике и гармонии. Но главное, — я обвела контуром еще один иероглиф. — Имя бога. Оно внизу. По правилам иератики, божественный символ должен стоять выше мирского.

Я задумчиво постучала карандашом по рисунку, привлекая к нему взгляд собеседника.

— Мистер Томпсон, вы всё же уверены, что правильно запомнили надпись?

— Да, уверен.

Речь мистера Томпсона стала еще отрывистее. Я взглянула на него встревоженно, но решила не заострять внимания на самочувствии, раз хозяин дома так очевидно не хочет признавать слабости.

— Мистер Томпсон… А браслет мистера МакФерсона не мог быть подделкой?

— Абсолютно исключено!

Настаивать на том, чтобы он обосновал свою уверенность, я не стала:

— В таком случае последний вопрос, и я уйду. — Я мысленно добавила: “и перестану вас мучить”.

Достав из сумки фотографии браслетов, музейного и ныне покойного мистера Родригеса, я разложила их перед секретарем покойного МакФерсона:

— Взгляните, мистер Томпсон, эти браслеты похо…

— А-а-а-а-а-а-а!

В машину я запрыгнула, потряхиваемая адреналином, и так, будто опасалась, что от дома Томпсонов за мной сейчас погонятся с ружьем (чего греха таить, я и правда слегка опасалась).

— Впервые в жизни я чуть не довела человека до обморока! — пожаловалась я зеркалу заднего вида, разглядывая в нем спинку сиденья и обеспокоенного Зака. — Нет, мне раньше говорили, что я кого угодно доведу, но так чтобы в прямом смысле… Хорошо, что в доме была супруга мистера Томпсона, и мне было кого позвать на помощь!

Фордик тронулся с места подчеркнуто плавно, чтобы всем вокруг сразу было понятно, что руки у водителя вовсе не дрожат.

— Что стряслось? — Встревоженно спросил Зак.

— Мистеру Томпсону стало плохо. Он упоминал, что после смерти мистера МакФерсона у него начались головные боли. Но он ни словом не обмолвился, что это мигрени, да еще такие свирепые!

— Не расстраивайся так, Марша, ты не виновата. Всё хорошо!

— Я в порядке, Морелли, — принужденно улыбнулась я в зеркало заднего вида. — Не переживай, я не впилю нас во встречную машину… В общем, мне не так уж много удалось узнать: Кевин Томпсон описание браслета подтвердил, и, по-моему, даже слово в слово со своими свидетельскими показаниями полиции. Но когда я зарисовала символы с его слов, уверенно сказать, что именно так и выглядела надпись на браслете, не смог. Это нормально, Зак?

Я бросила быстрый взгляд в зеркало, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Морелли пожал плечами:

— Ну… Я, конечно, могу предположить какую-то деформацию памяти: сказанное голосом в памяти сидит крепче, чем визуальная картинка. Например, эти символы ему называл сам МакФерсон. Или общение с полицией на него произвело настолько сильное впечатление, что допрос засел в памяти крепче, чем сам браслет…

— Или иератический почерк у меня тот еще, — с сомнением предположила я.

— Или он врет, что тоже нельзя исключать.

— Не знаю, Зак, все возможно. Ты коп, тебе и интерпретировать факты, я просто принесла информацию.

Я максимально подробно пересказала Заку диалог с Томпсоном, и он, выслушав, подвел итог:

— Для нас главное во всем этом, что “особенный” браслет у МакФерсона действительно был, и МакФерсон использовал его также, как Родригес: носил и считал счастливым талисманом. Но при этом, если верить показаниям Томпсона, на два других браслета он похож не был?

Морелли взглянул на меня вопросительно, и теперь уже я пожала плечами:

— К концу разговора, когда я выложила перед ним фотографии браслетов, Томпсону стало откровенно скверно. Так что он на снимки и взглянуть толком не успел, свалился с резким приступом боли. Прибежала его супруга, мы уложили ее мужа на диван, я посидела рядом с ним, пока она искала лекарства, и сбежала, как только это стало прилично.

— То есть ты считаешь, что он не симулировал?

— Бледность, испарина на лице и шее, синие губы, вялые и холодные руки, — добросовестно перечислила я то, на что успела обратить внимание. — Поверхностное дыхание.

— Похоже, не симулировал, — согласился Зак. — А если… Помнишь, ты говорила, что подделка, которую оставили вместо браслета в музее, высочайшего качества, не специалист ни за что не отличит? А что, если у МакФерсона была такая же высококлассная подделка от Вудса? Получил он украшение от профессионала, поверив его репутации, — вот и был уверен, что это подлинник, а от него и секретарь.

Я покусала губы, обдумывая предположение:

— Нет. Вудс пришел в музей позже меня. Я в музее служу шесть лет. Томпсон в показаниях полиции сказал, что служил секретарем МакФесрона больше десяти лет, а браслет у его шефа появился еще раньше.

— Если верить словам Томпсона.

— Если верить словам Томпсона, — вынуждена была согласиться с Заком я. — Если им верить, то в то время Вудс никак не мог впарить фальшивку человеку уровня МакФерсона…

— Ладно. Это всё требует тщательного обдумывания… Останови у ближайшего таксофона, хорошо?

Я, если честно, успела забыть, зачем Зак увязался со мной в город, и, спохватившись, завертела головой по сторонам, высматривая будку…

Чтобы ойкнуть и нервно рассмеяться:

— С ума сойти! Мой наставник — самый натыкуемый человек в этом городе!

Я кивком указала Заку в сторону панорамного окна в ресторане, где Алистер Коулмен пил чай в компании обворожительной блондинки.

Зак вытянул шею, чтобы, не вставая с заднего сиденья, рассмотреть происходящее в окне, и констатировал:

— Ого, для такой старой рухляди он склеил неплохую… подружку. И не он первый: полгода назад эта дама проходила свидетельницей