Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

В полном молчании и в такой же растерянности мы с Заком проследили за тем, как Алистер расплачивается, а затем парочка встает и вместе уходит из ресторана.

Тишину прервал Зак, задумчиво обронив:

— Знаешь… давай-ка мы откуда-нибудь из другого места позвоним!

Глава 19. Как по минному полю

Зак

Решение ехать с Маршей было верным. В общем-то, других вариантов и не было: мне нужно было срочно поговорить с Роном. Марша — отличный напарник, но, увы, некоторые вопросы обсудить с ней я не мог. Одни — в силу бессмысленности: она всё равно не могла быть в них полезной. Другие — потому что они вызывали слишком эмоциональную реакцию. Рон бы тоже не понял, если бы я признался, что поджигаю постельное белье прикосновением руки. Но он хотя бы не мог прочитать в моих вопросах намеки на сверхъестественные странности, которые бы легко заметила Марша. Так что я в любом случае остро нуждался в разговоре с приятелем.

Но сегодняшние новости обогатили тематику. Разумеется, я ни на секунду не поверил в удивительную забывчивость Томпсона. И в неожиданную головную боль тоже. Сговор секретаря с преступниками мог бы объяснить странное безлюдие в доме в момент ограбления. Зазубрить описание его заставили, скорее всего, чтобы потом нельзя было опознать оригинал за подделками.

С подделками тоже всё становилось очень любопытно с учетом услуг, которые с сайта оказывал коллега Марши. Наводнить рынок копиями, среди которых невозможно понять, где оригинал, где реплика, и можно носить настоящие сокровища, не скрываясь.

Особенно если браслет, как у меня, невозможно снять.

А тут ещё и бывший начальник Марши с любовницей МакФерсона. Всё один к одному. Очень подозрительная схема вырисовывается…

И абсолютно ничего непонятно!

— Куда едем? — Вопрос Марши заставил меня вывалиться в реальность.

— Туда, где можно поесть?

Честное слово, это вырвалось совершенно нечаянно! Я настолько погряз в размышлениях, что даже не успел задуматься. Тело предало меня и отреагировало быстрее, чем включилось сознание. Будто у меня были деньги, чтобы оплатить обед. Хотя бы за себя.

А ведь я его даже натурой не заработал.

Вкалывать и вкалывать мне ещё.

За еду.

Как говорится, новый жизненный опыт. Не уверен, что я его очень хотел. Но отказаться всё равно не дадут.

— Хорошая идея, кстати, — неожиданно одобрила Марша.

…А если Рон мне денег отвалил, так я и верну сразу.

— Это у меня вырвалось. Мы можем и дома поесть!

— Ну уж нет! Когда я ещё схожу в кафе с таким шикарным мужиком…

— В обносках! — прервал её я дифирамбы.

— …в уютной брендовой одежде, — отбрила она, усмехнувшись. — Ну правда, что ты у плиты как Золушка? Меня уже совесть мучает.

— Правда?.. — А уж как меня мучает!

— Нет! Но давай где-нибудь пообедаем. У меня от всех этих переживаний яма желудка открылась. Или тебе нужно срочно? Позвонить, в смысле.

— Да нет. Подождет. — Я может ещё с мыслями соберусь за обедом. Да и после звонка лучше сразу бодренько удрать в берлогу, чем демонстративно приманивать неприятности в городе.

— Куда ты хочешь?

— Я хочу к себе домой. Но туда точно ехать не стоит. Так что на твой вкус.

И кошелек.

Но это я как истинный джентльмен и альфонс говорить не стал.

— Идет! — Марша сдвинула рычаг переключения скоростей и тронула фордик с места.

Кафешка, которую выбрала Марша, была мне незнакома, что наглядно демонстрировало, насколько разными дорогами водила нас судьба, пока не подкинула меня обожженным прямо на кухню моей спутницы. Напротив входа находилась стойка заказов.

— Ты что будешь? — уточнила Марша, когда мы вошли в затемненный холл.

— Всё. Мне без разницы, если честно. — Я непроизвольно огляделся, на уровне подкорки прикидывая уровень безопасности. Как быстро я привык к существованию в роли гонимого хорька. — Марша, я всё тебе верну.

Она легкомысленно замкнула указательным и большим пальцами колечко “Ок”:

— Запишу на твой счет! На втором этаже очень мило. Там даже есть целая библиотека бесплатных книжек, которые можно почитать.

— А про Египет там есть? — подмигнул я.

— Не помню. Я давно была здесь в последний раз.

— К твоему появлению непременно выясню!

На второй этаж вела лестница с деревянными ступенями. Там в самом деле было очень уютно. В первую очередь, благодаря огромному количеству растений, которые зеленели со всех стен и потолка. Я без труда отыскал закуток с комфортными мягкими креслами и стеллажами, полными книг. Уронив задницу в одно из них, я мысленно поблагодарил Маршу за подсказку: библиотечный аппендикс не имел окон и был устроен таким образом, что не просматривался случайными посетителями. Вот теперь я действительно расслабился.

По поводу ревизии книг я погорячился. Их здесь было реально много. Я сдался. Тем более что выбираться из мягких объятий кресла и внезапно навалившейся лени вдруг оказалось не по силам. Я откинулся на спинку и вперился взглядом в телевизор на противоположной стене.

Показывали местные новости.

Ведущая с акульей голливудской улыбкой тянула микрофон Глэдис Фостер — своей собеседнице, кандидату в сенаторы от штата.

Я не мизогин, упаси боже. И с сексизмом не дружу. Но женщин в политике не одобрял. Чисто теоретически я понимал, что права женщин тоже кто-то должен отстаивать. Вряд ли это сделают мужчины. И среди женщин достаточно профессионалов своего дела. Та же Марша Сандерс, к слову. И о Глэдис Фостер, которая занимала должность окружного прокурора, я в целом ничего плохого не слышал, что о многом говорило, и в основном — в её пользу.

Но политика… Политика женщинам не к лицу, утверждали во мне патриархальные итальянские корни.

Объективно ее можно было назвать привлекательной женщиной. Субъективно я был согласен считать ее только эффектной: высокая, ухоженная брюнетка, широкие скулы и темные глаза. Широкий рот, классический прямой нос...

Как будто фоторобот преступника составляю, ей богу. Просто Глэдис Фостер окружала аура силы и власти. И не оставляла женственности ни единого шанса

Я потянулся к дистанционке, чтобы переключить канал, но вместо этого попал на кнопку громкости.

— …брошенные дети, насилие в семье, бедность и нищета — нам есть о чем переживать, кроме краж драгоценностей. Сама эта выставка… — Глэдис качнула бокалом с шампанским, и на руке под легким широким