Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

- Ты выбрал Варвару вместо завода.

- Я выбрал не отдавать завод человеку, который заранее закрыл лечебницу и оценил землю.

- Через неделю нечем будет платить.

- Тогда продам семейный дом.

- Агата знает?

- Узнает от меня.

Фрол взял договор. На мгновение в его лице появилось не возмущение, а испуг.

- Ты разрушаешь то, что строил отец.

- Если то, что строил отец, держится на чужом металле, я остановлю и это.

Я позвал секретаря, Ланцева и представителей закрытых цехов. Продиктовал распоряжение о лечебнице. До окончания эпидемии и следствия все медицинские решения, карантин, закупки и назначение персонала переходили к главному врачу. Заводское правление не могло отменить их без письменного заключения независимого врача.

- Имя главного врача? - спросил секретарь.

Фрол смотрел на меня.

- Варвара Сергеевна Корженевская, - сказал я. - Запишите без оговорки о временном допуске.

Глава 22. Ночь без дверей

Печь перестала тянуть, когда Дуняше меняли рубашку.

Дым пошел из-под железной заслонки и быстро заполнил учительскую. Пелагея подхватила дочь, Ульяна распахнула окно, я велела вынести детей в большой класс.

- Не на улицу, - сказала я. - Через чистый коридор. Одеяла не снимать.

Родион закрыл печную дверцу мокрой тканью. Дым стал гуще.

- Трубу прихватило морозом или шов разошелся, - сказал он. - Топить нельзя.

Во дворе стемнело, окна покрывались льдом изнутри. За день температура упала так резко, что вода в ведрах у заднего входа схватилась тонкой коркой. Большой класс держал тепло старой школьной печи, но всех больных туда не поместить.

Герман приехал с печным мастером. Тот поднялся на крышу, вернулся с инеем на усах и сообщил:

- Колено трубы треснуло. Железо от холода повело. До утра не починю, нужен новый лист.

- Заменить колено временной трубой? - спросил Герман.

- Можно, только заслонка тоже заела. Если ее сорвет, дым снова внутрь.

- Административный корпус отапливается? - спросила я.

- Контора пустая после перевода счетного отдела, - ответил Герман. - Две печи, отдельный вход, вода через двор.

- Переносим.

Родион посмотрел на окна, затем на больных.

- Тяжелых в санях, легких пешком по закрытому проходу. Сначала подготовить комнаты, потом открывать двери.

Герман уже отдавал распоряжения. Из конторы вынесли столы, полы застелили чистыми половиками, у входа поставили котел. Между флигелем и корпусом натянули брезентовый коридор, чтобы ветер не бил прямо по носилкам. Расстояние было небольшим, но для человека с жаром и слабым сердцем хватило бы нескольких минут на морозе, чтобы получить новую беду.

- Двери мешают носилкам, - сказал Захар у первого прохода.

- Снимайте с петель, - ответил Герман. - Складывайте у стены, не на снег.

К полуночи оба здания стояли с пустыми дверными проемами. Мы переносили не только людей, но и их кружки, температурные листы, белье, горшки, воду. Любая забытая мелочь заставляла кого-то снова идти через двор.

Ульяна выстроила порядок переноса на классной доске. Сначала дети и те, кто не мог согреться сам, затем тяжелые взрослые, последними ходячие. К каждому одеялу привязали бумажку с именем и номером койки. Температурный лист нес не санитар с носилками, а отдельный человек, чтобы бумага не упала в снег и не оказалась у другого больного.

- У Петра два одеяла, у Арины одно, - заметила помощница.

- У Петра озноб, - ответил Данила.

- Арина старше и худее.

- Дайте ей горячий кирпич к ногам и второе одеяло. Петра не раскрывать, - сказала я.

Герман приказал принести из семейного дома все простые шерстяные покрывала, которые можно было потом обработать. Агата прислала вместе с ними записку: «Вернуть не обязательно, но пересчитать обязательно». Ульяна прочитала и сказала, что мать хозяина понимает больничное хозяйство лучше половины попечителей.

Перед каждым выходом мы грели носилки возле печи, заворачивали больного, проверяли, закрыто ли лицо от ветра, и только тогда открывали проход. Излишняя спешка дала бы красивую суету и обмороженные пальцы.

Дуняшу завернули в два одеяла, сверху накинули пальто матери. Девочка попыталась возмутиться:

- Тяжело.

- Значит, сил достаточно жаловаться, - сказала Пелагея.

- Мне нос щекочет.

- Потерпи до соседнего дома.

Родион шел рядом с носилками и держал ладонь на пульсе. В административном корпусе ребенка сразу положили возле теплой внутренней стены.

Взрослых переводили группами. Данила отмечал каждого на двух списках: вышел из школы, принят в конторе. На третьей группе выяснилось, что Карп Шокин отмечен у выхода, но в новом помещении его нет.

- Кто нес? - спросила я.

- Он шел сам между Харитоном и санитаром, - ответил Данила. - У ворот был.

Харитон оглянулся.

- Я думал, он сзади. Карп все спрашивал, где доменная печь.

- В сознании был?

- Смотрел прямо, а говорил ерунду.

Мы проверили школьные комнаты, брезентовый проход, двор конторы. Следы на снегу перемешали десятки ног. Карп мог уйти к казармам, к цехам или реке.

- Остальные перемещения не останавливать, - сказала я. - Родион, вы принимаете. Ульяна ведет список. Данила со мной.

- Данила нужен у температурных листов, - возразил Родион. - Возьмите человека, который знает завод.

Герман надел пальто.

- Я иду.

- С рукой на перевязи?

- Ноги целы.

- Тогда фонарь в левую, правую не использовать.

- Я помню.

Мы вышли через боковые ворота. Мороз сделал завод непривычно звонким: шаги по насту слышались дальше голосов. Часть цехов стояла, над доменным двором поднимался пар. Карп работал там до болезни и в бреду мог идти к привычной смене.

У проходной его не видели. В казармы он не возвращался. Охранник у прокатного сказал, что возле путей мелькнул человек без шапки, но принял его за рабочего.

- Шапка осталась во флигеле, - сказала я. - Давно видел?

- Минут десять назад. Пошел к шлаковому каналу.

Герман ускорил шаг. Я схватила его за левый рукав.

- Не бегите. На льду упадете, второй рукой не удержитесь.

- Он без пальто.

- Именно поэтому еще один пострадавший нам не нужен.

Шлаковый канал проходил за литейной. По нему отводили теплую воду и жидкую грязь от охлаждения. Над канавой висел пар, снег по краям таял. Место привлекало любого замерзшего человека, но под тонкой коркой могла быть кипящая жижа.

Мы звали Карпа по имени. Ответ пришел не сразу.

- Смена закончилась, - сказал кто-то из-за кирпичной стенки.

Карп сидел