Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

Мы отправились на железнодорожный склад, откуда развозили бесплатные буханки. Хлеб хранили в сухом помещении на деревянных решетках. Мешки и ящики стояли отдельно от угля и металла. На вид порядок был лучше, чем в заводской кладовой.

Олимпиада узнала служащего в круглых очках, который забирал у нее ведра.

- Этот, - сказала она. - Только тогда в инженерной фуражке был.

Служащий вспыхнул.

- Никакой фуражки я не носил. Выдавал накладные, к воде не подходил.

- Два ведра забрали?

- Водовоз забрал.

- Фамилия?

- В ведомости должна быть.

Ведомость сохранила подпись, похожую на размазанную черту. Ланцев попросил служащего написать фамилию водовоза по памяти. Тот трижды поправил очки и заявил, что людей присылала инженерная охрана «Рубежа».

- Хлеб тоже они развозили? - спросила я.

- Первые дни наши приказчики, потом заводские телеги. Мы только выдавали.

- Кто загружал мешки?

- Кладовщики. Иногда охрана помогала, когда спешили.

Один путь снова соединял склады Бестужева и людей, подчиненных Фролу, но не показывал, на какой стороне появился зараженный сверток.

Я попросила разложить мешки по маршрутам. Для казарм использовали клеймо с одной полосой, для домов мастеров с двумя, для дальних рабочих поселков с тремя. Метки помогали вернуть тару и не платить за потерю.

- Селивановы получили мешок с двумя полосами, - сказал Данила. - В первых казармах были с одной. Значит, не одна партия.

- А кто наполнял разные маршруты? - спросил Родион.

Заведующий складом показал на стол у ворот.

- Там проверяли вес. Один кладовщик на все телеги.

Кладовщик заболел не тифом, а внезапным желанием навестить сестру в другой губернии. Уехал за день до закрытия третьего бака. Его комнату уже осмотрели, ничего не нашли.

Мы проверили свежие мешки. Холст был сухим, швы обычными. Потом Олимпиада потребовала открыть сарай возвратной тары. Там лежали мешки, которые должны были простирнуть и снова отправить в пекарню. Несколько были влажными, хотя хлеб развозили в сухую морозную погоду.

- Эти не стирали, - сказала она. - На них крошки остались.

Данила поднял один за верхние углы.

- Пустой, а тяжелый.

В нижний шов мешка был вшит второй слой холста. Ульяна распорола нитки ножницами.

Из двойного дна выпала влажная тряпка.

Она пахла затхлой водой. В складках застряли черные листья и мелкий песок, такие же, как в ведре из чистого бака.

- Хлеб лежал сверху, - сказал Данила. - Тряпка спрятана снизу.

Во втором мешке нашли еще две. Одна высохла, на другой оставались мокрые края. Такие свертки можно было принести вместе с бесплатной выдачей, не неся открытого ведра. Доставщик входил в каждый двор как помощник, забирал пустой мешок, подходил к баку или колодцу.

- В дом Селивановых хлеб кто привез? - спросил Ланцев.

- Служащий железнодорожного склада, - ответила мать. - Попросил воды для лошади. Сам опустил ведро в наш колодец.

Мы поехали к дому. Колодец уже закрыли. На внутренней стороне сруба, под крышкой, нашли влажный след и волокно грубой ткани. Кто-то отжал тряпку прямо над водой.

Данила держал найденный сверток щипцами. С края упала бурая капля.

- Значит, хлеб был не заражен, - сказал он. - Им открывали двери.

Ланцев посмотрел на клеймо склада Бестужева на мешке.

- И проходили к воде там, где не могли появиться с грязным ведром.

Глава 24. Показания аптекаря

Евсей отказался пить, пока мы не заперли дверь.

- И окно, - сказал он.

- У окна городовой, - ответила я.

- Он на улице. А Фрол войдет из коридора.

- Фролу запрещено появляться в лечебнице без Ланцева.

- Запретите ему еще раз.

Аптекарь пришел в ясное сознание после нескольких дней оглушения и слабости. Речь оставалась медленной, при попытке сесть кружилась голова. Родион разрешил короткий разговор при условии, что остановит его по первому признаку ухудшения.

В комнате находились Ланцев, Герман и я. Евсей потребовал, чтобы Герман ушел, как во время прежней попытки дать показания.

- Он останется у двери, - сказала я. - Вы хотели защиты для семьи. Без его распоряжения ее не организовать.

- А если он предупредит Фрола?

Герман ответил сам:

- Тогда вам уже некому доверять на заводе. Но я не предупрежу.

- Вы ему двадцать лет доверяли.

- Поэтому сейчас мне особенно нужны факты.

Евсей посмотрел на его перевязанную руку, потом на закрытую дверь.

- Воды, - попросил он.

Я дала несколько глотков. Он держал кружку обеими руками, но она все равно дрожала.

Ланцев положил на стол чистый лист.

- Начните с карболовой кислоты.

- Ее привозили нормальной, - сказал Евсей. - Поставщик не виноват. Я разбавлял здесь.

Герман не двинулся. Карандаш Ланцева остановился только на миг.

- По чьему приказу?

- Сначала Бестужева. Потом через его людей.

- Назовите людей.

- Я назову одного, когда жена будет вне Рудогорска.

- У вас сын, - сказала я. - Где он?

- В Казани. Учится при аптекарской школе. Думаете, сам заплатил?

Евсей закрыл глаза. Несколько лет назад его сын заболел воспалением кости после травмы. Местный врач предлагал ампутацию, но Бестужев оплатил дорогу, операцию и долгий уход в губернской клинике. Ногу сохранили. Потом оплатил обучение.

- Он не подарил деньги, - сказал Евсей. - Дал расписку подписать. Я думал, верну из жалованья. Процент рос. Потом пришел человек и попросил выдать со склада две бутылки кислоты без записи.

Долг переписывали каждый год. К расходам на лечение прибавили дорогу, жилье сына, обучение и даже вознаграждение посреднику, которого Евсей никогда не видел. Дом Антонины, полученный от родителей, оказался обеспечением по последней расписке.

- Я перестал подписывать, - продолжил он. - Тогда Бестужев показал бумагу из школы. Будто Мишу приняли по подложному свидетельству и могут выгнать без права поступить снова. Свидетельство было настоящее. Но кто станет слушать аптекаря против председателя правления?

- Вы обращались к Герману? - спросил Ланцев.

- Фрол сказал, Герман Алексеевич узнает о долге и уволит меня за нечестность. А потом сам принес деньги на очередной взнос. Сказал: «Отработаешь мелочью, никто не пострадает».

- Что было мелочью?

- Провести лекарство под другим названием. Отдать ящик без накладной. Исправить дату поступления. Каждый раз дело выглядело меньше долга. Когда я понял, для чего готовят записи против Варвары Сергеевны, у них уже лежали мои подписи за два года.