Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

- Семейный архив нужно проверить, - сказала Агата. - Алексей писал Фролу, Кириллу, управляющим. Если это началось при нем, могли остаться объяснения.

- Архив в доме, - ответил Герман.

- Ключ у меня.

Он посмотрел на мать.

- И вы предлагаете его сейчас?

- Да.

- После восьми месяцев, когда Варвару обвиняли в убийстве?

- Никто не искал в бумагах твоего отца дело Кирилла.

- Кирилл искал.

- Кирилл мне не сказал.

В этой семье молчание передавалось надежнее фамилии.

Мы поехали в дом Корженевских при Ланцеве и двух свидетелях. Семейный архив занимал комнату рядом с кабинетом покойного хозяина. На полках стояли коробки с годами, счетами, письмами, планами домов. Агата сама открыла шкаф.

- Личное Кирилла здесь, - сказала она. - После его смерти я собрала бумаги из дома и лаборатории. Не читала все.

Герман вынул первую коробку.

- Почему не отдали следствию?

- Отдала то, что запросили.

- То есть выбрали за следствие.

- Я хоронила сына, Герман. У меня не было сил сдавать каждую записку о покупке детских ботинок.

Он отступил. Гнев не исчез, но нашел границу.

Мы разбирали письма несколько часов. Большая часть касалась Мелании, лабораторных поставок, домашних дел. Кирилл писал живо, перескакивал с анализа стали на просьбу купить дочери перчатки. Присутствие мертвого человека в мелочах оказалось тяжелее его подписи в официальной книге.

В отдельной папке лежали письма к Варваре. Конверты не отправляли почтой: их передавали через лабораторию. На полях сохранились ответы ее рукой.

Первые письма были врачебными. Кирилл сообщал о лопнувших крюках, Варвара перечисляла травмы. Потом тон изменился.

В одном письме он спрашивал о мастере с переломом плеча. Варвара отвечала, что травма получена не у печи, как записали в цеховой книге, а после разрыва крепежной серьги. В другом Кирилл прикладывал рисунок излома и просил не писать номер плавки в общем журнале, пока не проверит контрольную пробу.

- Они начали раньше, чем я думал, - сказал Герман.

- За четыре месяца до аварии Кирилла, - подсчитал Ланцев.

- В это время я ездил в столицу продлевать кредит.

- Поэтому вас и не посвящали? - спросила я.

- Поэтому они решили, что могут управлять заводом, пока я занят деньгами.

- Или хотели принести не подозрение, а доказательство.

- Результат один. Мой брат вел отдельную лабораторию в моей лаборатории. Жена собирала тайный медицинский журнал.

Я показала строку, где Варвара требовала рассказать Герману после второй совпавшей пробы. Ниже Кирилл написал: «Фрол просит подождать. Он сам проверит охлаждение».

- Здесь решение отложил не Кирилл, - сказала я.

- Но письмо он спрятал.

- Да.

Не оправдывать Варвару оказалось труднее, чем обвинять. Каждая ее ошибка соседствовала с разумной причиной, а разумная причина не делала скрытность безопасной.

«Герман не остановит заказ без доказательства, которое выдержит комиссию», - писал Кирилл. - «Он связан кредитом и верит Фролу больше, чем лабораторным сомнениям».

На полях Варвара ответила: «Тогда дай ему доказательство. Тайный совет из двух людей только подтвердит, что мы действовали за спиной».

- Она возражала, - сказала я.

Герман не ответил. Читал следующий лист.

Кирилл предлагал собрать правление без Бестужева и временно отстранить брата от управления мостовым заказом, если тот откажется остановить отгрузку. Варвара писала: «Отстранение мужа моей подписью уничтожит и дело, и нас. Сначала независимая проба».

Последнее письмо было жестче. Кирилл утверждал, что времени нет, потому что бракованные балки уже отправляют к мосту. Просил Варвару подписать медицинское заключение о повторяемости травм и поддержать его на правлении.

Ее ответа не было.

- Вы собирались лишить меня завода, - сказал Герман.

- Кирилл собирался временно отстранить вас от одного заказа.

- При поддержке моей жены.

- Она дважды возражала.

- А третьего ответа нет. Значит, согласилась.

- Или не успела. Или ответ лежал в вырезанных страницах. Не выбирайте догадку только потому, что она больнее.

Он бросил письмо на стол.

- Вы защищаете ее при любом документе.

- Нет. Варвара скрывала расследование, хранила деньги Бестужева, не сделала копии и не пришла к вам даже после смерти Кирилла. Это опасная гордость, а не мудрый план.

- Но виноват снова я, потому что не слушал.

- Вы вынесли приговор раньше суда. Она решила, что объясняться унизительно. Кирилл решил управлять вами вместо разговора. Все трое сделали то, что привело сюда.

- А вы стоите отдельно и раздаете доли вины.

- Я живу с последствиями в ее теле. Отдельно не получается.

Герман отвернулся к шкафу.

- Вы даже сейчас называете тело ее.

- Потому что обещала однажды объяснить имя Александра. Но не в разговоре, где любое слово станет новым доказательством сговора.

Ланцев кашлянул и предложил сделать перерыв. Герман отказался.

Агата сидела у письменного стола, складывая письма по датам. Ее руки двигались медленнее.

- Кирилл не хотел тревожить тебя до кредита, - сказала она.

Герман повернулся.

- Что?

- Когда он нашел первые подмены, пришел ко мне. Хотел остановить мартен и сказать тебе. В тот день банк решал последнюю часть займа. Без него завод закрыли бы еще весной.

- И вы попросили молчать.

- Попросила подождать несколько дней. Получить деньги, потом проверять.

- Сколько он ждал?

- Дольше. Фрол сказал, пробу перепутал лаборант, все выяснится. Я поверила.

- Почему не сказали после смерти Кирилла?

- Потому что тогда это звучало бы так: я попросила сына идти на работу, где его убили.

Голос у нее не дрожал. Агата произнесла самое страшное ровно, как распоряжение по дому.

- Фрол узнал, что Кирилл подозревает подмену, от вас? - спросил Ланцев.

- Да. Я позвала его успокоить Кирилла. Фрол был другом семьи.

- Вы дали ему время, - сказал Герман.

- Дала.

- А потом считали виновной Варвару.

- Потому что Кирилл умер после ее операции, а она молчала. Мне нужна была причина, с которой можно жить.

- И я подошел.

- Мы оба подошли.

Герман прошел к портрету отца над архивным шкафом.

- Вы знали, что отец вел двойные книги?

- Нет.

- Никогда не слышали разговоров о чужом металле?

- Слышала о продаже излишков, о долгах, о партиях, которые меняли из-за срыва поставки. Алексей говорил, иначе завод не переживет зиму. Я не спрашивала, что именно меняли.

- Потому что